Храмы и монастыри

Реконструкция убранства храмов Макарьево-Унженского монастыря по древнейшим описям обители

Неопубликованные описи Макарьево-Унженского монастыря 1613 и 1624  гг. содержат исключительную по ценности информацию, которая позволяет реконструировать древнейшее убранство храмов обители, гробницы ее основателя, иконографию ранних икон и произведений прикладного искусства, связанных с преп. Макарием. Эти документы наглядно демонстрируют огромную популярность костромского святого в России первой четверти XVII в.

Документы Макарьево-Унженского монастыря хранятся в Государственном архиве Костромской области[1]. Фонд Макарьево-Унженского монастырясильно пострадал при пожаре архива, но древнейшие описи не сгорели. Сохранились описи 1613 г. и 1623-1624 гг., которые были частично использованы И.К.Херсонским. Древнейшая опись была произведена, когда монастырское хозяйство принимал игумен Зосима (1613-1625). Обновление обители началось незадолго до этого, в конце XVI в., после назначения в монастырь строителем старца Давида Хвостова.

Святые и Святыни

Святитель Иона, митрополит Московский и всея России

Святитель Иона (его мирское имя неизвестно) родился в конце XIV века в деревне Одноушево, находившейся в нескольких верстах от Соли Галицкой (Солигалича), в семье дворянина Феодора Одноуша. Согласно житию, будущий святитель принял монашество в 12-летнем возрасте «в одном из монастырей Галичской страны» – по современным данным, в Благовещенском Унорожском монастыре вблизи реки Вексы, в нескольких километрах к северо-западу от Галичского озера. Через некоторое время он перешел в московский Симонов монастырь и около 1430 года был рукоположен во епископа Рязанского. После кончины в 1431 году митрополита Фотия святитель Иона стал управлять делами всей Русской митрополии. В декабре 1448 года собор русских епископов избрал епископа Иону митрополитом всея Руси; с этого времени Русская Православная Церковь фактически стала автокефальной, независимой от Константинопольского Патриархата.

Статьи

О соборности и человеческой душе.

«Наше сходство: это острая, до боли, любовь к конкретному, к сочному и, скажу определенно, к корню – к корню личности, истории, бытия, знания. Думается, что эта любовь – костромская, ибо нет во всей России, а, может быть, и на земном шаре, никого более коренного по вкусам, по укладу, по организации души, чем костромичи… И отсюда –органическая же нелюбовь ко всему, что бескоренно, что корни подъедает, что хочет расти не на корне, а «само по себе»

Из письма Павла Флоренского Василию Розанову