Храмы и монастыри

Реконструкция убранства храмов Макарьево-Унженского монастыря по древнейшим описям обители

Неопубликованные описи Макарьево-Унженского монастыря 1613 и 1624  гг. содержат исключительную по ценности информацию, которая позволяет реконструировать древнейшее убранство храмов обители, гробницы ее основателя, иконографию ранних икон и произведений прикладного искусства, связанных с преп. Макарием. Эти документы наглядно демонстрируют огромную популярность костромского святого в России первой четверти XVII в.

Документы Макарьево-Унженского монастыря хранятся в Государственном архиве Костромской области[1]. Фонд Макарьево-Унженского монастырясильно пострадал при пожаре архива, но древнейшие описи не сгорели. Сохранились описи 1613 г. и 1623-1624 гг., которые были частично использованы И.К.Херсонским. Древнейшая опись была произведена, когда монастырское хозяйство принимал игумен Зосима (1613-1625). Обновление обители началось незадолго до этого, в конце XVI в., после назначения в монастырь строителем старца Давида Хвостова.

Святые и Святыни

Иеромонах Анемподист (Васильев, 1884 – 1975 гг.)

Печатается по дипломной работе  игумении Феофании (Ложкиной)
«Киевский старец иеромонах Анемподист (Васильев)»

Родился будущий иеромонах Анемподист в местечке Сокиряны (с. Сикуян) Хотинского уезда в Бессарабии 30 июня (13 июля) 1884 года, в день памяти Собора святых двенадцати апостолов в молдавской крестьянской семье. При Крещении мальчика назвали Никоном на молдавский лад, в честь преп. Никона Соколовского.

Статьи

Синергия науки и веры: епископ Порфирий (Успенский)

Взаимодействие науки и религиозной веры в настоящее время является одной из важных составляющих в интеллектуальном поле современной цивилизации. Религиозное постижение мира как творения Божия не отрицает правомерности научного познания его закономерностей. Противостояние же науки и религии наблюдается в тех случаях, когда они формулируют ультимативные суждения о предметах, выходящих за пределы их ведения. Церковь как Тело Христово трансцендентна по отношению к любому бытию, неизменно превосходя его. Религиозно-нравственные же потребности светской интеллигенции устремлены преимущественно к предельным духовным проблемам, тайне последнего Откровения. Религиозность интеллигенции – её исконная, типологическая черта, но это вовсе не означает, что она всегда церковна в категориях имманентного мира. Мировоззренческое сближение интеллигенции и Церкви происходит в сущностной характеристике, а именно – эсхатологичности мировосприятия, независимости от мирских категорий и законов какой бы то ни было относительной ценности, потому как никакое воздействие на мир даже и в нём самом невозможно без предварительного от него освобождения.