Взаимодействие науки и религиозной веры в настоящее время является одной из важных составляющих в интеллектуальном поле современной цивилизации. Религиозное постижение мира как творения Божия не отрицает правомерности научного познания его закономерностей. Противостояние же науки и религии наблюдается в тех случаях, когда они формулируют ультимативные суждения о предметах, выходящих за пределы их ведения. Церковь как Тело Христово трансцендентна по отношению к любому бытию, неизменно превосходя его. Религиозно-нравственные же потребности светской интеллигенции устремлены преимущественно к предельным духовным проблемам, тайне последнего Откровения. Религиозность интеллигенции – её исконная, типологическая черта, но это вовсе не означает, что она всегда церковна в категориях имманентного мира. Мировоззренческое сближение интеллигенции и Церкви происходит в сущностной характеристике, а именно – эсхатологичности мировосприятия, независимости от мирских категорий и законов какой бы то ни было относительной ценности, потому как никакое воздействие на мир даже и в нём самом невозможно без предварительного от него освобождения.

После революции 1917 г. для Церкви наступили тяжелые времена: большевистская власть объявила войну религиозному «дурману». По сей день некоторые политические ораторы, пытаясь найти оправдание богоборческому террору 20 – 30-х гг. XXвека и преступному уничтожению памятников культового зодчества, назойливо повторяют тезис о том, что русские люди якобы легко и по собственному почину отрекались от веры в Бога, более того – сладострастно глумились над православными святынями. Конечно, это не имеет никакого отношения к истине. Подтверждением тому – история проведения антирелигиозных кампаний и уничтожения православных святынь в костромском Заволжье.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви в декабре 1994г. признал необходимым выработку всеобъемлющей концепции, которая отражала бы общецерковный взгляд на вопросы церковно-государственных отношений и проблемы современного общества в целом.