| | vivaspb.com | finntalk.com

Светочъ № 2

svetoch 218 декабря 2010, в 16.00, в областной библиотеке им. Н. К. Крупской, в зале периодики, прошла презентация вышедшего в свет второго номера альманаха Костромского церковно-исторического общества «Светочъ»

Доклад на I Межрегиональной научно-практической конференции «Путь святости земли Костромской»
4 февраля 2008 года, г. Кострома

(публикация подготовлена П.П.Резепиным и И.Х.Тлиф)

ЯБЛОКОВ ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ   (1799-24.12.1856). Сын священника. Выпускник Костромской духовной семинарии (1822). Учитель (26.02.1823) и штатный смотритель (16.10.1825) Нерехтского уездного училища. Коллежский асессор. Корреспондент Общества любителей российской словесности (рукопись 1827 года «Несколько простонародных слов, употребляемых в Нерехотском уезде»). Имел педагогическое свидетельство Императорского Московского университета (10.12.1831). Был похоронен на Крестовоздвиженском кладбище в Нерехте.

Федор Иванович Успенский (1845-1928) – знаменитый русский византо­лог, славист, археолог . Его имя неразрывно связано с крупным событием в истории отечественной науки – становлением византологии как строго науч­ной дисциплины. Творческое наследие историка, в том числе одиннадцать монографий, отличает широта проблематики и огромный фактический мате­риал по истории Византийской империи и славянских народов, выявленный из источников зачастую по крупицам, в буквальном смысле слова. Он впер­вые опубликовал многие ценные письменные и вещественные памятники, изучение которых стало отправной точкой для дальнейших исследований ви­зантологов и медиевистов в ХХ веке.

Пусть наука для ума доказывает противное, и ум иногда колеблется,
но душа моя и сердце не сдаются…
(Из протокола допроса В. И. Поздеевского) 1.

К числу наиболее выдающихся фигур в составе преподавательской корпорации последних лет существования Костромской духовной семинарии относится видный русский церковный историк Николай Ильич Серебрянский (1872 – 1940 гг.).

Материал подготовлен инспектором Костромской духовной семинарии диаконом Андреем Вавиловым

История Костромской духовной семинарии – неотъемлемая часть истории древней Костромской земли. Поэтому без преувеличения можно сказать, что в ней, в судьбах выпускников семинарии нашли отражение все события и явления, происходившие в разные исторические периоды на этой земле.

Составлено протоиереем Дмитрием Сазоновым по материалам кандидатской диссертации протодиакона Иоанна Сазонова «История Костромской епархии от ее основания до 1900г.», г. Загорск, 1971-1972гг.

«Столетье безумно и мудро», - точно определили современники «осьмнадцатый век». Болезненные перемены, естественным образом вызревавшие в предыдущем столетии, волей Петра были значительно ускорены. Старое торопливо ломали, новое еще не утвердилось. Это касалось всех сторон жизни государства и народа, и область церковная не была исключением. С упразднением патриаршества и учреждением Синода церковь стала частью государственной системы. Менялись нормы общественной жизни, менялись и требования к пастве и пастырю. Прежние способы поддержания уровня знаний и норм пришли в упадок и перестали удовлетворять требованиям времени. «Сеятель не сеет, а земля не приемлет, - писал святитель Дмитрий Ростовский, - иереи не учат, а людие невежествуют».
Уже в  Высочайшем указе от 22 сентября 1738 г. изъявлялось «высокоматернее тщание и старание» о  снабжении святых церквей «учительными священниками» для подтверждения христианского закона и благочестия проповедями, «ибо простый подлый народ, не имея в сердцах страха Божия и надлежащего наставления к добрым делам и тако от невежества и грубиянства преклоняются во всякое зло, а имянно впадают в леность, пьянство, в татьбы, в разбои, в смертные убийства и прочая богомерзкие дела».
Первое учебное заведение духовного ведомства открылось не в Костроме, а в Юрьевце. Это установил еще в первой половине XIX в. М.Я. Диев.  Он писал о Юрьевецкой славяно-российской школе, открытой в 1730 г. архиепископом Питиримом для борьбы с расколом.
Однако наибольшее влияние на развитие духовной школы оказало создание в 1744 г. Костромской епархии.  В протоколе заседания Синода в качестве причины указывалось, что из-за огромных размеров Московской епархии «в разных и дальних от Москвы городех и уездех состоит церквей более пяти тысящ, монастырей более двух сот, которых единому архиерею управить весьма невозможися, отчего размножается раскол и в делех челобитчиком, також производимым во священство и в церковный причет волокита и  многое продолжение чинится».
Первый же владыка, добравшийся до Костромы, Сильвестр Кулябка,  озаботился созданием епаршеской школы. С огромным трудом изыскивали средства. Детей набирали из семей духовенства, но дело было необычное, непонятное. Прошел слух, что неспособных будут отдавать в солдаты, и родители прятали недорослей, а ежели посланные их находили, то матери плакали, провожая, как по мертвым.
Кстати, слухи, видимо, действительно имели под собой почву. Позже указом епископа Симона по представлению учителей семинарии было определено: «непонятных и к продолжению высших наук ненадежных пятнадцать человек учеников из семинарии уволить». Предполагалось отдать их родителям для самостоятельного обучения наукам, а если и после того экзамен не выдержат, – «отослать для определения в военную службу», или в солдатскую школу, или «куда они способными окажутся в светскую команду».
Только на третий год удалось набрать 30 воспитанников. Первым учителем стал монах Ипатьевского монастыря Анастасий. «Это доказывается тем, что ему, с 1747 года, выдавалось  жалованье за экзаменатора из сумм консистории 20 р. в год и столько же за учительство из  семинарского хлеба,
от  продажи его».
Однако, стоило владыке Сильвестру покинуть епархию, как школа закрылась, ученики были распущены. Стабильным стало семинарское житье-бытье только при владыке Дамаскине, который принял епархию в 1758 г. -  «пастырь с твердостию характера, деятельный, заботливый».
В соответствии с рекомендациями «Регламента духовного» размещать семинарии «не в городе, но в стороне, на веселом месте угодное, где несть народного шума, ниже частыя оказии, которые обычно мешают учения, и находит на очи, что похищает мысли молодых человек, и прилежать учением не попускает», он определил для семинарии собственное место на окраине Костромы. В 1759 г. владыка построил подле древнего Спасо-Запрудненского монастыря «огромный двухэтажный корпус»для учеников, а рядом – свой, архиерейский дом и дома для учителей, разбил сад, устроил пруд…Выписал из Киево-Могилянской академии учителей, двух братьев, Максима и Ивана Федоровых, которые стали преподавать «по академической методе» один греческий, а другой - латинский языки. Позже к ним добавились другие выпускники киевской академии.
Все учителя были молоды и говорили по-украински, а местные говоры считали искажением правильной «мовы», разница была велика, и учителя с учениками часто не понимали друг друга. Как записал М.Я. Диев со слов очевидцев, наставники-малороссияне в классе «осмеивали формы великороссийского наречия», за высказывания на родном языке учеников подвергали наказанию «тогда заключавшемуся в битии по правой ладони дубовою круглою палочкою, называемою “паля” и стоянии голыми коленками на песку, иногда дресве и горохе[…] Заботливый Дамаскин с терпением переносил все затруднения и еще при своей жизни имел удовольствие малороссиян заменить питомцами Костромской семинарии».
Чтобы приохотить детей духовенства  к  образованию, владыка содержал семинаристов на казенном коште, а при каждом из семи духовных правлений весной 1760 г. открыл начальные школы для обучения «азбуке, букварю, заповедям Божиим, часослову, псалтири, шестодневу, церковному уставу и нотному пению». Много позже, уже после их закрытия,  будут созданы духовные училища – центры образования и образованности в уездах.
Смерть прервала труды архипастыря летом 1769 г., а сменивший его Симон (Лагов) стал душой семинарских штудий. Он поощрял ученые занятия «денежными вспоможениями, подарками книг», частенько пешком ходил из Ипатия на Запрудню «в одном подряске в белой шляпе», «а иногда проживал при ней безвыходно по нескольку дней», смотрел тетради казенных учеников, проверял упражнения.  Надо при этом учесть, что нет в ту пору еще Костромской губернии, и владыка – первое по статусу лицо в городе…..
При семинарии тщанием епископов Костромских и Галичских бы­ла собрана немалая библиотека, хранившаяся в семинарском деревянном доме, что представлялось неудобным. В 1772 г. владыка Симон устроил для неё новое помещение в нижнем этаже каменной Спасо-Запрудненской церкви, где прежде был придел во имя святителя Алексия. В 1775 г.  семинария сгорела, книги же, благодаря переводу в каменное помещение, остались целы. Тем не менее, во время обучения в семинарии М.Я. Диева (это начало XIX века), Введенская церковь еще сохранялась. При ней «на великое пространство рассти­лался, подобно продолговатому озеру, омут монастырской мельницы», на противоположном берегу Запрудни стояли монастырские службы. После пожара главного корпуса семинарии в 1775 г.    преосвя­щенным Симоном с восточной стороны двора было построено новое деревянное здание («огромный дом»). В 1772 г. семинария была обнесена деревянной оградой, «состоящею с юго-западной стороны из палисадника с тремя воротами, а со стороны восточной и северной из простого забора».
В 1798 г. по причине ветхости построек семинарии учащиеся были переведены в Ипатьевский монастырь на 5 лет. За это время к 1802 г. для них на Запрудне было отстроено два «огромных», по свидетель­ству М.Я. Диева,  деревянных на каменном фундаменте корпуса. Один из них предназначался для учебных классов, другой - для учителей. По описанию Н.О.Ан­дроникова, «классические покои» были деревянными, одноэтажными, на каменном фундаменте, имели 8 обширных комнат, из которых в 7-ми помещались классы, а в восьмой - публичная аудитория для диспутов и выпускных экзаменов. Фасад был обращен к Ипатьевскому монастырю, постройка находилась перед прежним семинарским двором. В прежних помещениях для казенных воспитанников находился полко­вой лазарет, выведенный, очевидно, после перемещения семинарии на Запрудню в апреле I802 г..
Строительные работы продолжались еще несколько лет. В 1803 г. был устроен деревянный одноэтажный на каменном фундаменте дом   для учителей и префекта, в северной стороне двора - каменная поварня, а в 1806 г. одновременно с почин­кой жилых комнат для казенных воспитанников, к поварне была пристроена каменная столовая комната.
В декабре 1813 г. деревянный корпус для классов сгорел. Остальные здания, отделенные от него двумя рядами берез, посаженными еще еп. Дамаскином, остались целы. Тем не менее, семинария была пе­реведена в город, старшие классы - в Богоявленский монастырь, младшие - в один из соборных домов на кремлевском холме.
Публичные экзамены становились событием для всего города, собирая множество публики, которая видела в них благотворное веяние времени. Их называли «рацеи на препотах», каковые  устраивались и в 1820-х гг. Так, 13 и 14 июля 1827 г. некоторые духовные и светские особы были приглашены билетами на публичные испытания учеников семинарии. В первый день ученики всех трех отделений оказывали свои успехи в светских предметах. Звучали немецкий и французский языки, отвечали историю церковную и гражданскую, а учащиеся среднего отделения  сдавали математику. Второй день был посвящен Богословию, философии, словесности. Греческий язык сдавали все, а древнееврейский – только высшее и среднее отделения.
Нет, конечно, не стоит идеализировать ни семинарию, ни семинаристов. Дети – как дети. Правление семинарии доносило в консисторию, что «сего мая 10 го числа приватно обучающийся ученик костромской семинарии низшего отделения Николай Большесольский, возв[ращаясь] с гулянки, бывшей за рекою Запруднею, позд[но] играл на кларнете, ходя по градским у[лицам]  с учениками, песни певшими, о которых в[последствии] при допросе Правлению семинарии не откр[ыл]».
Случались и более серьезные проступки: взрослые семинаристы были замечены у питейных домов в нетрезвом виде, да и на улицах пели «срамные песни»,  задевали друг друга и подвернувшихся под горячую руку мещан. И наказание было более серьезным – «надо бы отчислить из духовного звания, но из уважения к раскаянию их» участники беспорядков были отсылаемы в монастыри на исправление.
Шел процесс «ошколивания», и он-то как раз развивался очень удачно. Критерий – количество ученых, профессионально занятых в сфере производства и трансляции новых знаний. Именно выпускники семинарии составили впоследствии славу губернии: «В состав вновь открытой Российской Академии в 1783 г. и в число 14 членов новооткрытой Академии – представительницы отечественного просвещения, поступили три воспитанника Костромской Духовной семинарии, Протоиереи: Иван Иванович Красовский, Георгий Михайлович Покровский и священник Иван Иванович Сидоровский. Всех членов духовенства было шестеро, следовательно, половина из них костромских». В 1791 году И.И. Красовский был удостоен золотой медали за свои ученые труды. 
В том же 1791 г. были открыты духовные училища в  Нерехте, а также при монастырях Галичском  Пасиевом, в Тихоновом Лухском и в Макарьевском  Унженском. Преосвященный Павел (Зернов), распорядившийся об их создании, объяснял это так: всех желающих  поселить в семинарских покоях невозможно, и «дабы не отнять ревность у желающих продолжить науки, долгом поставляем мы […] завесть в епархии нашей еще училища…». Способных к наукам после училищ предполагалось рекомендовать в семинарию. Так училища стали не просто подготовительным звеном, но и местом отбора лучших.
Позже Нерехтское училище не упоминается в списках, зато всплывают два новых – в Солигаличе и в Костроме. Так, в 1818 г. в качестве ректоров духовных и уездных училищ упоминались в Костроме – И. Красовский, в Галиче – А. Калинников, в Лухе – Петр Агриколянский, в Солигаличе – Иоанн Митинский, в Макарьеве – Петр Соколов. Позже к ним добавилось Кинешемское.
По отчету о ревизии  1824 г. Галичского, Солигаличского, Макарьевского, уездных и приходских училищ Николая Соснина, иерея, учителя Всеобщей истории и немецкого языка Костромской духовной семинарии, можно судить о том, что главным предметом были древние языки, а главным навыком считался перевод.  «… усмотрено, что в Галичском уездном училище ученики высшего отделения недостаточно приучены  к переводу с российского на латинский язык; ученики низшего отделения совсем не приучаемы были к переводу с российского на латинский язык». В Солигаличском училище ученики высшего отделения мало были занимаемы переводом учебной книги с греческого языка на российский. Вооруженные знанием языков, все остальное  - философию, богословие, физику с метафизикой  - они должны были получить в семинарии.
Таким образом, семинарии создавались для «ошколивания» будущих священников, ибо, по словам Феофана Прокоповича, составителя «Регламента  духовного», «когда нет света учения, нельзя быть доброму церкве поведению, нельзя не быть нестроению, и многим смеха достойным суевериям, еще же и раздорам, и пребезумным ересям», «убо учение доброе и основательное есть всякой пользы, как отечества, так и церкве, аки корень и семя и основание».
Постепенно, во многом благодаря стараниям архипастырей, семинария стала ядром «культурного гнезда», пославшего своих выпускников в столицы.  Там создавалась совершенно особая атмосфера, в которой ценились науки и художества, поддерживались и воспитывались исследователи. Преосвященный Симон (Лагов) "сообщал ученую ревность" преподавателям семинарии: "кого он видел к тому способным, тем он делал ученые препоручения, со всем радушием снабжал их наставлением и материалами".
Приходя из родительского дома диковатыми пареньками, мало отличаясь от своих крестьянских сверстников, семинаристы  попадали в среду, во многом ориентированную на светскую культуру. Они читали по-латыни Овидия и Цицерона, писали стихи (это входило в обязательную программу занятий), читали книги семинарской библиотеки («Ибо без библиотеки, как без души академия»). Среди них было много книг светского содержания. Достаточно сказать, что только библиотека преосвященного Евгения Романова, поступившая в семинарское книгохранилище, содержало переводы на русский язык трудов Монтеня, Вольтера, французских энциклопедистов. Ученые диспуты выпускников семинарии, становились событиями в культурной жизни города. Лишь к 1830-м гг. набравшая вес Костромская гимназия оттеснила в жизни Костромы семинарию на второй план. Да и то, можно сказать, что становление нового, светского уже среднего учебного заведения во многом было обязано выпускникам и преподавателям семинарии, взявших на себя чтение классических языков и некоторых гуманитарных курсов.
По окончании семинарии желающие поступали в духовные академии, а в начале XIX в. их стали направлять и в светские учебные заведения - по медицинской части, позже - по научной и педагогической. Закладывалась традиция, которую Костромская духовная семинария бережно сохраняла до самого своего закрытия в 1919 году. Благодаря ей, из этих стен вышли многочисленные ученые и путешественники, философы, богословы, историки, археографы, статистики, врачи, литераторы.

Примечания

1. Цит. по: Диев М.Я. Исторические исследования о Костромской стороне, представленные преосвященным костромским Леонидом Филофею, для комиссии, учрежденной по программе Святейшего Синода, для составления церковно-исторического описания Костромской епархии. 1851-1855  // Российская национальная библиотека, отдел рукописей. Далее – РНБ ОР). Тит 4021.  С.58.

2. Цит. по: Миловидов И. Содержание рукописей, хранящихся в архиве Ипатьевского монастыря. Вып.2. Кострома, 1888. С..45.

3. Диев М. Я. Состояние духовенства Костромской стороны до учреждения и при учреждении в оной епархии // Государственный архив Костромской области (далее – ГАКО). Ф.130. Оп.11. Д.2349. С.22 об.

4. Подробнее см.: Новикова Е. [псевд., наст. фам. – Л.И. Сизинцева]. «Золотой век» Костромской духовной семинарии // Губернский дом. - 1994. - №5. – С. 50-53.

5. Российский государственный исторический архив (далее - РГИА). Ф.796. Оп.25. Д.319 (1744). Л.12.

6. ГАКО. Ф.31. Оп.1. Д.2. Л.л. 137, 147-148.

7. ГАКО. Ф.31. Оп.1. Д.1. Л.164-165.

8. Там же.

9. [Андроников Н.] Исторические записки о Костромской духовной семинарии и о Костромской губернской гимназии, составленные бывшим учителем семинарии и временным преподавателем гимназии Н. Андрониковым. Кострома, 1874. (Далее – Андроников…). Паг.1, с.6.

10. Диев М.Я. Исторические исследования о Костромской стороне, представленные Преосвященнейшим костромским Леониду и Филофею, для комиссии, учрежденной по программе Святейшего Синода, для составления церковно-исторического описания Костромской епархии. 1851-1855  // Российская национальная библиотека. Отдел рукописей. Далее – РНБ ОР). Тит 4021.  С.58.

11. Регламент духовный. – СПб., 1721. - Л.54 об. (Далее – Регламент…)

12. РНБ ОР. Тит 4021.  С. 62.

13. РНБ ОР. Тит 4021.  С.65-66.

14. РНБ ОР. Тит 4021.  С.60.

15. РНБ ОР. Тит 4021.  С.87.

16. Материалы для истории Костромском семинарии. Отд. 2 // КОИАХМЗ. КОК 25126 . Л.19.

17. Там же, л.24 об.; Диев М.Я.Первое столетие Костромское епархии// РНБ ОР. Тит 4015.С.81-82.

18. То же // РНБ ОР. Тит 4013.Л. 153.

19. То же // РНБ ОР. Тит 4015.С.82.

20. Там же, с. 100.

21. Диев М.Я. Историческое исследование о Костромское стороне... //РНБ ОР. Тит 402I.C.94-96.

22. Там же, с.97.

23. Андроников с.32.

24. Там же.

25. Там же, с.41.

26. ГАКО. Ф. 432. Оп.1. Д. 129. Л.41.

27. Там же, л. 44.

28. ГАКО. Ф.432. Оп.1. Д.115. Л.27.

29. Там же, л.л. 28, 47, 52, 54 об.

30. Там же, с. 74 об.

31. Описание библиотеки Кафедрального Успенского собора // Костромские губернские ведомости (далее - КГВ). 1858.   №27. 12 июля.   С. 264:

32. Материалы для истории Костромской семинарии. Отдел второй. Семинария, содержимая казенными средствами при пособии средств епархиальных с 11-го июля 1765 г. по 26 марта 1800 года. Рукопись 1860-х гг. // Государственное учреждение культуры Костромской объединенный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (далее - ГУК КОИАиХМЗ). КОК 25126.  С. 94.

33. ГАКО. Ф.432. Оп.1. Д. 65. К. 107. Л.70.

34. О преобразовании приходских духовных училищ // КГВ. 1852. Ч. официальная.  Отд.2, местный. Л. 313-314, 424.

35. ГАКО. Ф.432. Оп.1. Д.97. Л. 155.

36. Регламент... Л.42 об. Л.43.

37. Регламент ... Л.43.

38. Диев М.Я. Первое столетие Костромской епархии // РНБ ОР.  Тит 4013.

39. Регламент духовный. – СПб., 1721. Л.49 об.

40. Андроников… Паг.2-я.

Храмы и монастыри

Исторические фотографии Успенского Собора

Добавлены фотографии Успенского Собора

Святые и Святыни

ИСПЫТАНИЕ ЛЮБОВЬЮ

Фильм о исповеднике и священномученике протоиерее Павле Острогском, служившем в Костроме с 1901 по 1934 гг., принявшем мученическую кончину в Казахстане в 1937 г.

Подробнее...

Статьи

В свете христианских ценностей… К оценке личность А. Д. Самарина

К 150-летию А. Д. Самарина

Аннотация. В статье дается оценка личности А. Д. Самарина, на протяжении своей жизни занимавшего значимые государственные и общественные посты, человека, благодаря инициативам которого на Поместном Собре Русской Православной Церкви удалось расширить смысл и дополнить содержание определения прихода и приходской жизни, благодаря верности которого ценностям христианства, удалось сползание Русской Церкви в обновленчество, посредством деятельности которого во главе союза объединенных приходов удалось в 1918 году защитить церковные святыни и имуществ. В статье делается вывод о том, что жизненные примеры (подвиг веры) и ценности таких людей должна церковная общественность противопоставлять ценностям мира, выбравшего поклонение язычеству.

Ключевые слова: Церковь, ценности, вера, идолопоклонство, память, вечная жизнь, идеал, путь.

7 февраля Русская Православная Церковь празднует Собор новомучеников и исповедников Русской Церкви (традиционно с 2000 года этот праздник отмечается в первое воскресенье после 7 февраля). На сегодняшний день в составе Собора — более 1700 имен[1]. Мы склоняем головы перед их подвигом, перед тем ценностным выбором, верность которому большинство из новомучеников и исповедников доказали своей смертью. Но вряд ли даже те, кто сейчас почитает их память, и говорит о величии их подвига, до конца осознают, насколько евангельским был их выбор. А что выбор был, можно не сомневаться. Ведь цена выбора – вечная жизнь. Вечная жизнь с Богом через тюрьмы, лагеря, расстрелы, через «возьми крест и следуй за Мной», либо спасение временной жизни любыми путями и способами, неверие в Божие мздовоздояние в вечной жизни, а может даже извечное самооправдание: «ну, Бог простит». Выбор, который лежит через принятие либо духовно-нравственных ценностей, либо материальных. Одни ведут к Богу и, следовательно, Его ценностям и пребыванию с Ним, другие в погибель.

Святейший Патриарх Кирилл 10 февраля 2013 года в слове, сказанном им в Успенском сборе Московского кремля в день Собора новомучеников и исповедников Российских определил выбор ценностей, который приходилось делать даже священникам-узникам и узникам-мирянам как выбор между ценностями христианства и язычества (идолопоклонства): «их также заставляли поклониться идолам — идолам политическим и идеологическим. Им так же предлагали, в лучшем случае, совместить храм Божий с идолами, а в худшем — разрушить всякие Божии храмы ради поклонения идолам. Но они не пошли по этому пути» [2]. Далее, Святейший Патриарх говорит о людях того времени, которые готовы были религиозно служить идолам, получая взамен призрачное счастье временной жизни. Поколение, заставшее время Советского Союза очень хорошо помнит имена идолов: К. Маркса, Ф. Энгельса, В. Ленина, И. Сталина, запечатленных на плакатах, вылитых в бронзе, запечатленных в названиях городов и улиц этих городов. О них слагали легенды, к их бюстам и памятникам возлагали цветы, им клялись в верности. Многие выбирают ценности пусть временного, но благополучия, наживы любой ценой, удачной карьеры.

Отметим, что революция 1917 года, каким бы оценкам и мнениям ее пользы и вреда она не подвергалась, создала для людей ситуацию выбора и предоставила человеку право воспользоваться своей свободой. Каждый сделал свой ценностный выбор. И для многих, выбор не оставил надежду одновременно служить Богу и маммоне, спасти временную жизнь или потерять ее: одним бросились разбирать помещичью землю, громить буржуев и занимать места в новой бюрократии. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, анализируя ситуацию того времени, говорит о допущенных человеком, коренных духовно-нравственных ошибках «В то время люди мечтали о мире без эксплуатации, без бедности, без войн. О мире, где наука решит все проблемы и исцелит все болезни. Но мечта для многих обернулась кошмаром. В чем была ошибка? Не в том ли, что люди стремились построить гуманное и справедливое общество, отвергнув духовные основы человеческой жизни и поставив нравственность в положение, подчиненное идеологии, что привело к оправданию несправедливости и к жестокости на пути построения «светлого будущего»?»[3] Другие объединились вокруг Церкви, и свой выбор сделали в пользу защиты своих идеалов.

Среди тех, кто остался верен Богу «даже до смерти» был Александр Дмитриевич Самарин. Мы вряд ли найдем как в прошлом, так и в настоящем, много восторженных откликов на его дореволюционную деятельность, в частности, в бытность его на посту обер-прокурора, где он своей деятельностью не оставил сколько-нибудь заметный след. Политизированность того времени, борьба придворных группировок, не располагала к раскрытию тех качеств его личности, которые проявились впоследствии: верность Богу и выбранным идеалам, любовь к Отечеству, желание служить благу своего народа не жалея сил, да и самой жизни не жалеть. Еще в 1905 году в «Обращении к московских дворян к императору Николаю II» он вместе с другими представителями дворянства настаивал на проведении нужных и необходимых по его мнению реформ, способствующих постепенному освобождению народа от излишних «стеснений в духовной и экономической жизни», в отличие от предлагаемых оппозиционными партиями учреждения «народных представительств», видя в них политизированную деструктивную силу, способную разрушить диалог власти и народа. Не в даровании Конституции преданные престолу и Росси люди видели выход из сложившейся трагической ситуации общественного раскола, не в даровании прав и представительств, а в воспитании «подлинной христианской свободы», верности традициям и исконным ценностям. которые преодолеет общественный разлад. В Обращении они описывают картину нестроений: «Значительная часть (общества) постепенно утрачивает предания, которыми все общество жило до сих пор, и отрекается от унаследованных исстари верований и идеалов. Над всем веками сложившимся политическим строем над верованиями и идеалами народа , над всем его бытом произносится строгий приговор, и все это беспощадно осуждается как окончательно отжившее»[4]. В частности, в Обращении, любящие Отчизну представители дворянства буквально взывали к государю о раскрепощении Российской Церкви, в которой видели институт могущий воспитать общество: «Так, бесспорно, давно пора освободить Церковь от государственной опеки, возвратить ей «свободу жизни, свободу внутреннего строения» которые будто бы для пользы Церкви наложены на верующую совесть; надо же, наконец, когда-нибудь понять, что от нынешнего порядка страдает сама Церковь, чем люди, от нее уклоняющиеся, и что он является более сильною опорою неверия и индифферентизма, чем самая убедительная проповедь какого-либо модного учения»[5]. К великому сожалению, их голос, голос искренних в своем стремлении блага для Родины людей не был услышан, приходится только гадать, как повернулись бы события, если необходимые реформы были бы проведены.

Личность Самарина объединяла вокруг него представителей различных кругов общества: дворян, священнослужителей и простых людей. Его интеллектуальные и душевные качества, бескомпромиссность и порядочность подтверждается всей его жизнью. О его высоком авторитете среди различных представителей общества говорит тот факт, что кандидатура Самарина была выдвинута в качестве кандидата на московскую митрополичью кафедру. Он во многом способствовал тому определению прихода и приходской жизни, наделению его правами, которое затем вошло в определение деяний Поместного Собора 1917-1918 гг.[6] Александр Дмитриевич обладал всеми качествами лидера за которым следовали люди и который мог довести выстраданную им мысль до конца, и силою следования высшей Правде склонить людей к согласию с выбранной им позицией. В качестве подтверждения вышеприведенной характеристики зачитаем выдержку из обвинительного приговора разоблаченной ОГПУ в 1925 году «сергиево-самаринской группировке», в частности, обвинений предъявленных лично А. Д. Самарину, как одному из руководителей консервативного крыла «тихоновцев», сорвавших планы ОГПУ по «примирению тихоновцев и обновленцев» и созданию подконтрольной большевикам религиозной организации: «а) Поставив целью сохранение церкви в качестве активной к[онтр]революционной организации, он с 1917 года все время старался держать церковь под властью и влиянием лиц, принадлежавших к черносотенной группировке, в которой САМАРИН играл руководящую роль. б) Руководил антисоветской работой патриарха Тихона до раскаяния последнего перед Соввластью […]. в) Руководил деятельностью им возглавляемой черносотенной группировки в гор. Сергиев-Посаде […]. г) Подчинив себе гр. ПОЛЯНСКОГО Петра Феодоровича (митрополита Петра) […], руководил работой последнего, корректируя и утверждая даже письменные распоряжения Петра, сносясь с ним через посредствующих лиц и отдав его под контроль черносотенного даниловского синода»[7]. За все вышеперечисленные обвинения А. Д. Самарин (в 1920-м получивший смертный приговор - С. Д.) получил, ввиду преклонного возраста, сравнительно малый срок – три года ссылки в Сибирь. О том, какое значение для Церкви в выборе правильного курса в тяжелейшие времена поставленной большевиками задачи уничтожения оппозиционной Церкви имела деятельность «сергиево-самаринской группировки» ярко характеризует историк священник А. Мазырин: «значение сделанного с ее помощью священномучеником Петром выбора (антиобновленческого – Д. С.) огромно. Русская Церковь проявила силу духовного сопротивления безбожной власти, выбрав в его лице не соглашательский, а исповеднический путь. В конечном итоге богоборческий режим пал, а Церковь выстояла»[8]. Перед нами характеристика одного из тех людей, благодаря исповедническому подвигу которых мы можем говорить «мы – Церковь верных». Они сделали свой выбор. Они выбрали голгофские ценности Христа, веруя в Его и свое воскресение, и этот выбор церковных людей был правильным, ибо был выстраданным выбором Бога и его ценностей.

Еще более оценим мы масштаб личности А. Д. Самарина[9], когда вспомним его деятельность на посту председателя союза объединенных московских приходов. По свидетельству современников, союз приходов был реальной невооруженной силой гражданского общества, противостоящей большевикам. Именно ненасильственные действия верующих смогли остановить действия большевиков по уничтожению Церкви, смогли остановить компанию по «изъятию церковных ценностей» начатую не в начале 20-х годов, о чем чаще всего вспоминают, а в 1918 году, тогда когда она задумывалась и началась Именно провозглашенные союзом приходов ненасильственные действия показали силу веры и не дали большевикам воспользоваться временем «бури и натиска» для разгрома церковных организаций. Достаточно вспомнить оборону Александро-Невской Лавры, подвиг солигаличских мучеников, отдавших жизнь за сохранение народных святынь. В ответ на красный террор в феврале 1918 года было сделано беспрецедентное в истории Русской Православной Церкви дело - при помощи братств и союзов объединенных приходов были собраны силы, народ отозвался на призыв Патриарха Тихона и встал на защиту православных святынь и веры. В силу вступившего в 1918 году религиозного законодательства (Декрет об отделении Церкви от государства – С. Д.), а также, лишения духовенства гражданских прав, огромная тяжесть ответственности за сохранение Церкви легла на мирян: «При всех приходских и бесприходных церквах надлежит организовывать из прихожан союзы (коллективы), которые и должны защищать сввятыни и церковное достояние от посягательства»[10]. В приходской общине святитель Святейший Патриарх Тихон и Поместный Собор Русской Православной Церкви 1917-1918 гг. увидели реальную силу, могущую противостоять большевистскому натиску[11]. Инициативу Святейшего Патриарха подхватил товарищ председателя и член Собора А. Д. Самарин, Н. Д. Кузнецов и другие видные миряне и священнослужители Православной Российской Церкви. Самарин был избран председателем союза объединенных приходов г. Москвы. Именно с деятельностью Собора по обновлению приходской жизни, объединяющей клир и мирян на правах общины, и началось так долго ожидаемое подлинное обновление Церкви[12], строящееся на основах свободы, любви и ответственности. Объединенный в своем представлении ценностей православный народ представлял собой великую силу. Достаточно сказать, что в ответ на требования большевистского Декрета отделать школу от Церкви, 25 февраля 1918 года, на собрании представителей московских приходов было решено требовать сохранения преподавания Закона Божия в школах, а законоучителям преподавать до тех пор, пока не выгонят оттуда штыками, затем продолжать обучение по рамам и домам[13]. Церковно-благотворительное братство при Покровском монастыре г. Углича, возмущенное грубым насилием над свободой совести, обращалось к Патриарху и «смиреннейше испрашивало святых молитв и благословвения стоять до смерти за веру Христову и церковное достояние»[14]. Считали Декрет неприемлемым и готовы были «пострадать за веру православную» прихожане Нерехтского уезда Костромской губернии[15]. В Петрограде члены братства защиты Александро-Невской Лавры перед ракой с мощами благоверного князя Александра дали обет защищать обитель до последнего вздоха. До 57 000 питерских прихожан вступили в союзы защиты православных храмов. И это при том, что только за восемь месяцев, с июня 1918-го по января 1919-го года в стране было убито митрополитов -1, архиереев – 18, священников 102, дьяконов – 154, монахов и монахинь – 94. Тюремному заключению по обвинениям в контрреволюционности подвергнуты 4 епископа, 198 священников, 8 архимандритов и 5 игуменов. Запрещено 18 крестных ходов, 41 церковная процессия разогнана, нарушены непристойностями богослужения в 22 городах и селах[16]. Но православных верующих людей не удалось запугать ни «красным террором», ни ужасающими условиями жизни, отягощенными гражданской войной и разрухой, голодом и болезнями. Народ встал на защиту веры, не только мужчины, но и женщины. 11 июня 1918 года было ознаменовано открытием союза православных женщин как отдела союза объединенных приходов. Союз православных женщин открыл огромный потенциал служения женщины в Церкви. Председателем союза была избрана сестра Александра Дмитриевича Софья Дмитриевна Самарина. Именно «белые платочки», вплоть до 90—х гг. ХХ века будут спасать церковную жизнь во все время пребывания у власти коммунистической партии.

Власть дрогнула, она отложила свои планы уничтожения противника, каким виделась Церковь, до «лучших времен». До времен, когда «данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем с 99-ю из 100 шансов на полный успех разбить неприятеля наголову и обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий … теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и потому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления»[17]. Большевики не намерены были терпеть какую-либо оппозицию, особенно церковную, которая представляла собой силу народного протеста. Силу, которая объединялась для защиты своих прав и идеалов, своих святынь. Летом А. Д. Самарина обвинили в «разработке плана организации православного духовенства в целях борьбы с советской властью на религиозной платформе». Он был арестован и в январе 1920 года московским губернским ревтрибуналом (дело Самарина - Кузнецова) к стандартному обвинению в контрреволюции добавлено: «в проведении политики Собора и Патриарха, направленной на создание по всей стране «советов объединенных приходов, которые организовали крестные ходы, звонили в набат, собирали народ для противодействия советской власти". А. Д. Самарин и Н. Д. Кузнецов были признаны «главными вдохновителями всех контрреволюционных организаций … как «оказавшие активное сопротивление Советской власти» были приговорены к расстрелу, впоследствии отмененному. Пройдя ссылку в Якутии, тюрьмы: Бутырскую, Таганскую, Лубянку, А. Д. Самарин в начале 30-х годов оказался в Костроме, в должности псаломщика Всехсвятской церкви, затем, в Борисоглебской церкви[18]. Он верил Богу и Богу черпал силы и вдохновение в Нем. Он оставался верным Богу и избранным ценностям всегда, во все время своей жизни: и на посту обер-прокурора, и будучи главой союза объединенных приходов, в таганской тюрьме, в якутской ссылке, и … церковным псаломщиком. Александр Дмитриевич вряд ли будет причислен к лику святых, хотя пример его жизни для многих является «правилом веры и образом кротости», но его подвиг веры мы должны помнить. Он будет служить поддержкой христианам, а также, будет назидателен для тех, кто избрал ценности мира сего.

Шли годы. Менялось время, которое представляло новую идеологическую парадигму. Уничтожались одни идолы, на их место заступали другие. Сразу после закрытия XXII съезда в стране началось массовое переименование всего, что носило имя Сталина – городов, улиц и площадей, предприятий и учреждений. Тогда же, поздней осенью 1961 года, начался и повсеместный снос памятников Сталину: их отправляли на переплавку, разбивали на части, закапывали в землю, топили в воде. Улицу, которая носила имя Сталина, и в конце которой находилось Александро-Невское кладбище, на котором был погребен А. Д, Самарин в 1961 году переименовали в проспект Мира[19]. 12 ноября 1961 года «Северная правда» в крошечной заметке сообщала: «Исполком Костромского городского Совета, идя навстречу пожеланиям граждан города, решил переименовать проспект имени Сталина в проспект Мира»[20]. Всё последующее после 1956-го и 1961 гг. время всячески старались отделить «хорошего» Ленина от «плохого» Сталина. Из фильмов про Ленина вырезали куски со Сталиным, из пьес, где Ленин и Сталин ходили парой, вырезали Сталина, а его слова отдавали Ленину. На живописных полотнах, где на фоне выступающего Ленина был виден Сталин, вместо него вписывали какого-нибудь солдата или рабочего. В тех случаях, когда отделить учителя от верного ученика не удавалось, приходилось жертвовать обоими. В частности, это касалось многочисленных парных скульптур Ленина и Сталина. В одну из ночей ноября 1961 года в Костроме в сквере на Советской площади исчезла скульптура «Ленин и Сталин». Старожилы вспоминают, что ещё вечером вожди стояли на месте, а утром от них не осталось и следа. Вероятно, скульптуры – скорее всего, в разбитом виде – увезли на тогдашнюю городскую свалку в Посадском лесу. Ставший свидетелем сноса статуи Сталина у железнодорожного вокзала г. Костромы «сталинский сиделец» А. А. Григоров[21], только в 1956 году вернувшийся из тюрем, ссылок и лагерей, глядя на зрелище как низвергают идола «отца народов» подумал: «Как Перуна» [22]. Интересно мнение историков о судьбах кумиров и о скоротечности времени «народной любви» к ним. «Почему в подавляющем большинстве случаев фигуры бывшего вождя убирали по ночам, понятно: власти вполне обоснованно опасались, что какая-то часть граждан встанет на защиту сталинских изваяний и могут произойти нежелательные эксцессы. А так людей ставили перед свершившимся фактом – вечером памятник стоял, а утром его уже нет» - делает вывод костромской историк Н. А. Зонтиков[23].

12 февраля 2018 года исполнилось 150 лет со дня его рождения Александра Дмитриевича Самарина. На кладбище, где он был похоронен, и которое в начале 80-х годав ХХ века было снесено, восстановлен крест на его могиле. В 1989 году Самарин был реабилитирован следственным отделом КГБ СССР, а 1995 годы, в дни празднования Победы над фашистской Германией, на территории кладбища и Мемориала была возведена часовня во имя святого воина, великомученика, покровителя Костромы Феодора Стратилата. На месте снесенных могил появилась возможность совершать молитву по усопшим. С восстановлением надгробного креста Александру Дмитриевичу Самарину многие родственники людей, чьи надгробия были снесены возлагают надежду и на возможность восстановить могилы своих предков. Постепенно, шаг за шагом, люди пытаются выйти на дорогу веры, на которой к ним возвращается историческая память. В юбилейные годы, когда мы должны вспомнить не только имена великих святых: святителя Тихона, Патриарха Московского и всея России, свщмч. Владимира, митрополита Киевского и др., а в противовес им - злодеев и палачей: Н. Ежова, Л. Троцкого, М. Тухачевского, мы должны вспомнить имена и почтить память тех, кто не канонизирован, но защищал храмы и святыни, кто «даже до смерти» отстаивал идеалы и ценности, не укладывающиеся в рамки навязанных и общепринятых ценностей. И надо понимать, что среди тех, кого необходимо вспомнить, были не только государственные деятели, представители высших сословий и заметные фигуры, но много простых верующих людей, чья вера и верность остановила и разрушила глиняных колосс коммунистического язычества.

«Не стоит село без праведника, а город без святого» , - говорили на Руси. Не устоит селения без праведника(Быт.18: 17-33).

Святитель Святейший Патриарх Тихон писал о людях подобных А. Д, Самарину - выбравших ценности Христа и путь следования Ему: «О, тогда воистину подвиг твой за Христа в нынешние лукавые дни перейдет в наследие и научение будущим поколениям, как лучший завет и благословение, что только на камени сем – врачевания зла добром созиждется великая слава и величие нашей Святой Православной Церкви в Русской земле, и неуловимо даже для врагов будет Святое имя Ее и чистота Ее чад и служителей. Тем, кто поступают по сему правилу, мир им и милость. «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со духов вашим, братие. Аминь»[24].

 

 


[1] Новомученики и исповедники. Лица и судьбы. [Электронный ресурс.] http://pstgu.ru/scientific/newest/smi_muchen/2016/02/15/63560/. Дата обращения 01.02.2018 г.

[2] Проповедь Святейшего Патриарха Кирилла в Успенском соборе Кремля в день Собора новомучеников и исповедников Российских.[Электронный ресурс.]. http://www.patriarchia.ru/db/text/2786981.html. Дата обращения 11.01.2018 г.

[3] Слово Святейшего Патриарха Кирилла на церемонии открытия мемориала памяти жертв политических репрессий «Стена скорби». [Электронный ресурс]. http://www.patriarchia.ru/db/text/5050963.html. Дата обращения 02.02.2018 г.

[4] «Подвигом добрым подвизался…». С. 212.

[5] «Подвигом добрым подвизался…». С. 215.

[6] Документы Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 годов. М., Изд-во6 Новоспасский монастырь, 2012. Т.5. С.883-884.

[7] «Подвигом добрым подвизался…» Материалы к жизнеописанию Александра Дмитриевича Самарина (1898-1932) / Авторы-составители С. Н. Чернышев и прот. Д, Сазонов. – Кострома: Изд-во Костромской митрополии. 2017. С.175

[8] «Подвигом добрым подвизался…». С. 176.

[9]Самарин А. Д. - предводитель Губернского   дворянства Москвы, потомок известной дворянской фамилии, состоящей в родстве с Трубецкими и Лопухиными, Пушкиными и Толстыми, славянофил, член Госсовета, Обер-прокурор Священного Синода РПЦ, Руководитель Русского Красного Креста в годы Великой войны 1914-1918гг., Кавалер многих высших орденов Российской империи и был единственным из мирян, кого выдвигали кандидатом в Патриархи на Поместном Соборе 1917-1918гг., проходящего в Соборной палате Епархиального дома, который спроектировал и воздвиг в 1902г. русский зодчий П.А.Виноградов (четвероюродный прадед). Внучатый племянник выдающегося полководца генерала А. П. Ермолова.

[10] Постановление Святейшего Патриарха Тихона и Священного Синода об устройстве Организации объединенных приходов. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917-1943: Сб. в 2-х частях/ сот. М. Губонин. М., 1994. С.97.

[11] Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России. С.97-99.

[12] «Подвигом добрым подвизался…». С. 185.

[13]

[14] Епархиальный экстренный съезд духовенства и мирян церквей. – Кострома. 1917 С.37.

[15] Епархиальный экстренный съезд духовенства и мирян церквей. – Кострома. 1917 С.82-89.

[16] Владимирские епархиальные ведомости. 1917. №36. С.37.

[17] Письмо членам Политбюро от 19 марта 1922. Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190—193.

[18] Обе церкви были снесены: Всехсвятская; Борисоглебская

[19] В исполкоме Костромского горсовета// Северная правда. 12.11.1961.

[20] Новое название улицы.// Северная правда. 10.11.1961 г.

[21] Григоров Александр Александрович – выдающийся русский историк, крупнейший специалист по истории дворянства, костромской краевед, Почетный гражданин г. Костромы.

[22] Зонтиков Н. А. И. В. Сталин – депутат Костромского городского Совета/ Кострома: Ди АР, 2014 С.111.

[23] Зонтиков Н. А. И. В. Сталин – депутат Костромского городского Совета/ Кострома: Ди АР, 2014 С.111.

[24]Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России. С.161-162.