Митрополит Антоний (Кротевич): к вопросу о неодозначности оценок и определений личности. Часть 2

Аннотация. На основании документов в статье показана однобокость и предвзятость оценок, применяемых к личности митрополита Тамбовского и Мичуринского Антония (Кротевича). Открытые в ходе исследования документы свидетельствуют о том, что многие действия и поступки митрополита во многом были обусловлены государственно-церковными отношениями того периода времени и обстоятельствами, сложившимися благодаря историческим реалиям жизни в атеистическом государстве, законодательство которого в отношении к религии не способствовало свободному развитию деятельности верующих. Удалось установить, что приписываемое митрополиту конфликтность и грубость в общении с людьми было продиктовано во многом состоянием церковной жизни и обстановки, сложившейся в послевоенный период времени, а также, нахождением его в местах лишения свободы. Из анализа документов следует сделать вывод о необходимости переоценки личности и деятельности митрополита Антония.

Ключевые слова: митрополит, гонения, храм, разрушитель, атеизм, епархия, благочинный.

Ссылка на первую часть

УДК

 Протоиерей Дмитрий Сазонов, кандидат богословия

e-mail: sazonow63.12@ gmail.com

Анализируя личность митрополита Антония и его деятельность, следует сказать об его отношении к духовенству епархий, в которых ему приходилось служить. Имеющиеся в описаниях личности митрополита свидетельства дают, в основном, негативную оценку чертам характера этого человека. Так, в характеристике данной митрополиту Антонию облуполномоченным СДР по Ивановской области говорится о грубости и резкости митрополита в отношении духовенства епархии. О частых перемещениях священников с прихода на приход. Об отчислении митрополитом значительных сумм в фонд мира, что по мысли автора книги «Право на правду» прот. Г. Эдельштейна является ярким свидетельством предательства им интересов Церкви[1].

Об отношениях о его крутом и взрывном характере митр. Антония с подчиненным духовенством, есть свидетельство, иеромонаха, впоследствии архиепископа Ивановского Амвросия (Щурова), а также, других священнослужителей. Есть мнение уполномоченного по делам религий Ивановской области, который отзывался о его грубом отношении с духовенством[2]. Пониманием, что причиной такого рода мнений и их истинных мотивов могут послужить слова самого митрополита, написанные им в Епархиальном отчете за 1965 год. «Одной из моих первых задач было внедрение надлежащей дисциплины среди приходского духовенства и наблюдение за постановкой церковного дела на местах» - писал митрополит. Далее он отмечает: «По мере возможности были приняты меры для надлежащего размещения духовенства в приходах, согласно их персональным данным и способностям, для пользы церковного дела»[3]. Такие действия епископа по внедрению дисциплины и порядка не всем пришлись по душе. Послевоенное духовенство не представляло из себя единообразный и сплоченный коллектив. Священнослужители различались между собой образованием, много было священников имевших лишь начальное образование, воспитанием и возрастном. Всех их еще предстояло, после лихолетья 1930-х годов привести в должное их служению состояние.

Какова была картина церковной жизни, например, в Костроме в 1946 году, он сам описывает в докладе в Патриархию, где говорит о «дефективном» характере местного духовенства, большая половина которого было без духовного образования и находившась в преклонном возрасте. Именно в большей степени ввиду названных причин они попали под влияние монахинь, в большом количестве находившихся на приходах по причине закрытых советской властью монастырей. «Они во многих приходах являются старостами, певицами и уборщицами; - писал костромской епископ, - имеют тесную связь с верующими и окормляют их своим духовным руководством часто гораздо больше своих настоятелей»[4].

 Влияние монахинь на приходе выражалось не только в том, что власть и финансы во многих случаях были сосредоточены в их руках, но в том, что они не признавали появившуюся в 1946 году каноническую церковную власть. Многие из них принадлежали к «иосифлянскому движению». Необходимо отметить, что с 1942 по 1946 годы Костромская епархия находилась во временном управлении Ярославских архиереев. Обе области находились под сильным влиянием иосифлянского движения. С целью ликвидации влияния монахинь на приходах вверенной ему епархии епископ Антоний ходатайствовал об открытии Ипатьевского монастыря (в епархии отсутствовали действующие монастыри), в который он хотел собрать всех приходских монахинь. В докладных посылаемых в Патриархию он жалуется на невозможность поставить под контроль приходские финансы в связи с удаленностью приходов от областного центра и недобросовестностью духовенства и церковных советов. «Основная нужда в Епархии, - пишет он, - в образованном духовенстве <…> Епархиального Совета в Костромской епархии нет, как нет их и нигде»[5]. Патриарх Алексий (Симанский) на докладе епископа Антония, сделанного им о положении дел в Костромской епархии в 1946 году написал следующую резолюцию: «Желаю Преосвященному с помощью Божией привести Епархию в должный порядок и взамен людей подрывавших правильное течение церковной жизни найти добрых делателей в виноградник Христов»[6].

Своими решениями о переводе священнослужителей достойных он определяет для служения в лучшие приходы, недостойных либо в слабые приходы, либо вообще удаляет от священства. Митрополит пытается привести духовенство в должное и соответствующее служению состояние, поднять дисциплину. «Духовенство как в храме, так и вне храма, должно служить образцом для верующих, - писал он в очередной инструкции для духовенства, - но на деле поведение священников вне храма является соблазном. Вызывает нарекание со стороны окружающих людей»[7]. Он призывает настоятелей свое руководство приходами осуществлять не единолично, а при помощи церковных советов и двадцатки[8]. В связи с уголовными делами, возбужденными 1950-1960-е годы в отношении финансово-хозяйственной деятельности духовенства, такое напоминание было не лишним.

Для улучшения образовательного уровня духовенства  и приезда в Кострому священников окончивших Духовные школы он не только оказывает финансовую помощь Московской духовной академии, помощь богослужебными книгами и церковной утварью для академического храма, но и учреждает в МДА фонд двух стипендий за счет епархиальных взносов. За что и удостаивается впоследствии  звания почетного члена МДА[9].

  Критерии служения и выбор кандидатов на административные должности был для митрополита Антония повсеместным во все годы его служения в епархиях. Достойным лучшие места, недостойным – увещевание, перевод на менее престижные и дохходные приходы, запрещение и даже лишение сана. В 1948 году на должность секретаря Костромской епархии взамен протоиерея Павлина Парийского, занятого кроме секретарства приходской и благочиннической деятельностью, он назначает Николая Николаевича Юницкого (выпускника Костромской духовной семинарии 1911 года), окончившего филологический факультет Варшавского университета в 1915 году, ветерана ВОВ – толкового и грамотного человека, затем, впоследствии, на должность секретаря он ставит заслуженного и пользующегося авторитетом среди духовенства прот. А. Сперанского[10]. Ближайшим сотрудником владыки Антония был протодиакон Арбузов. Особым Совещаниеи при НКВД СССР в 1937 году протодиаконбыл приговорен к 5 годам ИТЛ. Ввиду того, что Арбузов был судим за антисоветскую деятельность, ему в Москве служить не разрешили и назначили в распоряжение Костромской епархии.С 1946 года служил в кафедральном соборе г. Костромы – Иоанно-Златоустовской церкви. В 1954–1960гг. был протодиаконом Всехсвятского кафедрального собора г. Тула, с 1960 по 1970 гг. - секретарем тульского Епархиального управления. Архиепископ Тульский и Белевский Антоний (Кротевич) так характеризовал о. Константина Арбузова: "Служит с особым благоговением и архиерейской службой никогда не тяготился. Поведения, безусловно, отлично примерного. На него вполне можно положиться во всех делах. Дай Бог, чтобы в нашей Русской Православной Церкви был бы не один Константин Арбузов. Бог да благословит его за труд"[11]. Как видно из перечисленного списка епархиальных секретарей – ближайших помощников правящего архиерея, среди них нет людей скомпрометировавших себя недостойным поведением. Все они высококультурные, образованные люди, которых можно пожалуй назвать церковной элитой. На основании вышесказанного нельзя сказать, что митрополит окружал себя недостойными людьми, что он не разбирался в людях. Что он при выборе достойного человека на епархиальную должность не руководствовался критерием пользы человека для Церкви. Ссылки переводов священнослужителей на смодурство архиерея не соответствуют действительности.

 Следует отметить, что в бытность управляющим Ивановской епархией митр. Антонием иеромонах Амвросий (боявшийся митрополита – прим. Д. С.) был переведен им в кафедральный Преображенский собор, после чего, уже архиепископом Феодосием (Погорским) он был поставлен настоятелем собора, благочинным храмов Приволжского, Юрьевецкого, Кинешемского и 1-го округов Ивановской епархии. В 1965 году иеромонах Амвросий стал членом Епархиального совета[12]. Таким образом, выходит, что митрополит Антоний, переводом молодого иеромонаха из села в областной центр дал ему возможность подняться по карьерной лестнице и стать впоследствии епископом, управляющим Ивановской епархией. На основании анализа ситуации можно сделать вывод, что митрополит Антоний увидел в молодом иеромонахе достойного кандидата на высокие должности и продвинул его по служебной лестнице видя его способности.

В подтверждение оценки деятельности митрополита Антония как разумного управленца, историк А. А. Федотов на основании документальных свидетельств пишет, что тот в основе своей политике по наведению порядка в подведомственной ему епархии митрополит проводил деятельность по искоренению таких «традиционных пороков» духовенства как пьянство, нигилизм, скандализм, кляузничество. Вот пример обсуждения тем на заседании епархиального собрания 10 октября 1949 года, следствием которого явлись перемещения священников с прихода на приход. Одной из злободневных вопросов на собрании являлись нарушения священниками церковных канонов и гражданского законодательства о культах, халатное отношение благочинных к своим обязанностям, неприглядный моральный облик и вольное поведение священников. «Птицын уронил себя в моих глазах поведением и своим доносом на благочинного прот. Скворцова в [праздник] Воздвижения Креста Господня,- восклицает митрополит говоря о нарушениях духовенством священнической этики. Как видно, с сожалением замечает: «Ворон ворону глаз не выклюет, а поп попу пакость сделает»[13]. Своим указом он переводит священника Федора Соколова с. Покров Межевского р-на на другое место служения с формулировкой: «Он, болен, исправился теперь в прежних грехах, нужно его поближе к медпункту, такова с. Васьковка Антроповского р-на»[14]. Здесь видна забота о больном клирике, удаленность жительства которого от медицинского пункта пагубна для его здоровья.

 Вот еще распоряжение о переводе. В нем говорится, что священник с. Шанга Шарьинского р-на Одоевский Д. перемещается в церковь с. Покров Межевского р-на в связи с тем, что на прежнем приходе им не было выбрано ни старосты, ни приходского совета. Он сам торговал свечами и вырученные средства оставлял себе[15]. Такое поведение священника было антиканоничным и нарушало гражданское религиозное законодательство.

Из сведений о перемещениях мы видим облик послевоенного духовенства. К сожалению он далек от совершенства и вызывает соответствующую реакцию управляющего епархией, которая выражается не всегда так, как могли себе представить виновники нарушения церковных канонов и гражданских законов.

В некоторых случаях он вступался за духовенство перед уполномоченным и гражданскими властями и ходатайствовал о перерасчете налогообложения на приходы, настаивал на соблюдении их прав[16]. Так, зав. Нерехтским райфо Никифоров будучи недоволен подаваемой священником с. Княгинино Нерехтского р-на А. Арменским декларацией о доходах, вызвал последнего к себе и продержал его в течение 6 часов. Несмотря на протест священника, на замечание в превышение своих полномочий, грубость и издевательство, Никифоров под угрозой ареста вынудил Арменского дать нужные ему сведения, о чем, епископом Антонием был заявлен протест в Патриархию и уполномоченному по делам РПЦ[17]. По данному случаю видно, что там, где было возможно, он защищал интересы Церкви и духовенства перед властями.

 Духовенство получившее прещения церковного начальства он не оставлял без внимания. Слудил за их дальнейшими действими. Как только видел исправление – тотчас востанавливал в правах. Священника Н. Птицына, временно запрещенного им в служении за халатное отношение к своим обязанностям и кляузничество он не оставил без средств существования, предписав замещающему его на приходе в г. Галич священнику Румянцеву делиться с Птицыным половиной своих доходов[18].

С требованиями предъявляемыми к священникам в богослужебной, финансовой, нравственной дисциплины он обращался неоднократно в течение всех лет пребывания в епархии. Среди сохранившейся документации лишь несколько случаев, говорящих о применении им крайних мер в отношении священнослужителей – нарушителей дисциплины и церковных канонов. В основной своей форме, в его резолюциях и определениях встречаются формулировки: «огорчил», «вызывает недоумение». Звучат  упреки в «недобросовестном отношении к обязанностям» и т.д. Например, в своем обращении к благочинным 20 апреля 1952 года он пишет: «Самовольно отлучаться от прихода ни под каким видом не разрешается. Мое распоряжение от 8.07.1946 года №201 и неоднократные напоминания Канцелярии в корне нарушаются (Лаодикийский собор 42 правил)». Или например, указание благочинным следить за деятельностью церковных советов в связи с недобросовестным исполнением некоторыми из членов советов своих обязанностей выражено в следующей форме: он пишет, что «обидно» осознавать, как даже «маститые» священники требуют таксы за требоисполнение. Напоминает таким мздоимцам о 99 правиле VI Вселенского собора, предписывающем духовенству довольствоваться добровольными пожертвованиями, и указывает, что взимание таксы за требоисполнение было им отменено в марте 1946 года[19]. 

 Неразумной, или антицерковной такую деятельность вряд ли можно назвать. Подобную же деятельность по приведению приходской дисциплины на должный уровень и соответствия лиц священнического звания своему служению проводили и другие архиереи Русской Православной Церкви. В том числе те, кто пришел на епархии, ранее занимаемые митрополитом Антонием – Костромскую, Тульскую, Ивановскую. Упор в решении архиереями кадрового вопроса делался не столько на количественный рост духовенства и в том числе верующих, сколько на возрастание качественного элемента, уровня сознания верующими своего призвания, что способствовало церковному благу в условиях жесткой критики и нападок со стороны советских госорганов и атеистических активистов[20].

В докладе митрополита Антония, оценивающего церковную ситуацию в Костромской епархии упоминаются (не по фамильно) люди, не подчиняющиеся ни духовной, ни светской власти. Люди, которые в 1946 году не представляли, что такое осторожность. Например, митрополит упоминает в связи с общей необразованностью и «дремучестью» духовенства епархии единственного на тот момент имеющего академическое образование протоиерея А. Н. Крутикова и дает ему следующую характеристику: «Он не столько устарел, сколько отупел, в списке книг от своей церкви он ставит Манифест 1905 года о подавлении революции». Сожалея о нехватке работоспособных кадров, ту пору епископ Антоний задает вопрос: «Каков же он был в роли Благочинного и какова же была ответственность за такого благочинного?»[21].

  Ничто так не характеризует человека (архиерея) как его распоряжение и указы по епархии. Распоряжения митрополита Антония по епархии не позволяют дать ему оценку как неразумного человека: они логичны, принципиальны, продуманы. Вот например, распоряжение настоятелям Костромской епархии от 24 июня 1948 года. Он пишет: а) произвести тарелочный сбор в пользу открывшейся Троице-Сергиевой Лавры и на содержание учебных заведений, деньги сдать на номер счета в банк, бланки в канцелярию, сбор предварять прочувственным словом; б) Таинство Крещения следует совершать через троекратное погружение, а не через обливание; в) привести в должный вид вопросы финансовой дисциплины; г) завершить опись приходского имущества, д) свечи в храмы покупать исключительно с епархиального склада (имелся свой свечной завод), вырученные деньги идут в епархиальный пенсионный фонд; е) женщины, убирающиеся в алтаре и служащие в качестве алтарниц должны получить благословение правящего архиерея. Настоятели и церковные советы должны приобретать облигации госзайма и предоставить их номера в канцелярию епархии[22]. Вот, например, распоряжение за 1947 год о своевременной уплате приходами государственных налогов и заключении с рабочими, производящими ремонт храмов соответствующих договоров[23]. Вводится строгая финансовая отчетность и опись имущества храмов[24]. От духовенства епископ требует следование точному соблюдению церковных канонав и отказа от т.н. «общей исповеди», отказа от нормированной таксы за требы, исключение самовольных отлучек из прихода, неуклонного произнесения проповедей, совершение Таинства Крещения только в храме, младенцев - только с согласия родителей, повышению дисциплины и нравственно-морального облика священнослужителя[25]. Приведем обращение митрополита Антония к благочинным и настоятелям храмов епархии с призывом делать ремонты в храмах и содержать их в достойном виде[26].

Во всех распоряжениях по епархии присутствует здравый смысл и обоснование решений, поэтому, управление епархией и расстановка кадров духовенства митрополитом Антонием нельзя назвать сумасбродными и неразумными. С требованиями предъявляемыми к священникам в богослужебной, финансовой, нравственной дисциплины он обращался неоднократно в течение всех лет пребывания в епархии. Он очень чутко относится к психологии людей. Например, при переводе иеромонаха Амвросия из сельского прихода в ивановский Преображенский собор он, во избежание народных волнений, запретил ему «прощаться с народом», мотивируя свое решение тем, что «любые волнения тогда были для Церкви опасны, следовало их избежать». О разумности такой меры писал сам иеромонах Амвросий[27]. Или например, епископ укоряет благочинного Сусанинского района прот. Горицкого в том, что он не представляет в Епархию церковные вещи, взятые им в других храмах (очевидно после их закрытия – прим. Д. С.), игнорируя распоряжение архиерея об их доставке, и ссылаясь при этом на финотдел, не разрешающий вывоз их в Кострому. Причем не угрожает наказанием нарушителю его распоряжения, а словесно требует исполнения[28].

 В противоположность негативной оценке личности митрополита Антония рассмотрим личность и приведем свидетельство о деятельности «борца за Церковь», «достойного архиерея» (так о нем пишут исследователи – Д, С.), неустрашимого защитника и ревнителя веры, исповедника, защитника церковных диссидентов, восстановившего институт благочинных в Ивановской епархии - архиепископа Феодосия (Погорского, упр. епархией 1968-1973 гг.). Несмотря на хвалебные эпитеты, которые отображены в автобиографии архиепископа Феодосия размещенной в ПЭ, характеристика его деятельности, которую дает ему ближайший его помощник - уже цитируемый нами архиепископом Амвросий (Щуров), заставляет усомниться в высокопарных эпитетах историков[29]. «Это был своеобразный человек, - писал архиепископ Амвросий, - Он не считался с обстановкой, стремился быть во главе всего, хотел, чтобы церковные советы ему подчинялись, а в то время это было недостижимо. Вся его борьба с церковными советами была непродуманная и достаточно пустая, потому то он не оценил обстановки и только разволновал народ»[30].

Еще одним пунктом обвинения митрополита Антония служит то обстоятельство, что ему вменяют низкопоклонство перед уполномоченным и советскими госорганами власти. Однако, при прочтении его переписки с уполномоченным по делам РПЦ и его докладов в Патриархию, свидетельств низкопоклонства или заискивания перед властью не находится. Напротив, находятся свидетельства ходатайств митрополита перед уполномоченным об ослаблении налогового бремени на священнослужителей и приходы, перерасчете налогообложения по другим статьям налогового кодекса[31]. Изучая документальную базу периода деятельности на посту управляющего епархией митрополита Антония следует признать, что прямой конфликт с областным уполномоченным и слишком открытая активизация церковной деятельности почти всегда заканчивалась печально для правящих архиереев, особенно, что касалось конца 1950-1970 –х годов. Поэтому, обвинение в низкопоклонстве перед властями является приемом недобросовестного манипулирования, когда историк свои представления о мире и людях приписывает как эталон для людей живших при других обстоятельствах и в другое время. Известен лишь один случай, когда областного уполномоченного сняли в результате его явной не компетенции. Он произошел в Костромской епархии в 1960 –м году. Но налицо была искусная дипломатически выверенная деятельность и тонкая позиция временно управлявшего Костромской епархией Управделами Московской Патриархии епископа Пимена (Извекова). В связи с несогласием и протестом против сложившихся государственно-церковных отношений представляется разумным вспомнить, что митрополит Антоний 6 раз уходил заштат. Таков был его протест против наступления государства на церковные структуры.

Документальная база государственно-церковных отношений советского периода свидетельствует, что только наивные люди могли, и в настоящее время могут считать, что советская власть прислушивалась к мнению архиереев или верующих. О позиции власти по отношению к Церкви и духовенству ярко свидетельствует доклад зам. председателя СДР В. Фурова в 1974 году, в котором он разъясняет твердую позицию власти по проведению своей линии в отношении к Церкви и духовенства[32]. Его слова подтверждает мнение архиепископа Амвросия (Щурова), управлявшего Ивановской епархией на протяжении 29 лет с 1977 по 2006 годы. «Излишняя активность архиерея могла в то время только озлобить советские властные структуры и, например, в ответ на ходатайство об открытии в г. Иванове второго храма могло последовать закрытие и единственного кафедрального собора, - писал он о жизни церковных структур и епархиальных архиереев в советское время, - Необходимо было ждать, терпеливо, ждать свыше 10 лет, когда изменятся государственные отношения в стране и станет возможным возрождение Церкви»[33]. Советская власть, даже при провозглашении курса на лояльность к Церкви в послевоенный период не давала повода упрекнуть себя в снисходительном отношении к духовенству. С 1947 по 1948 год по надуманному обвинению в «контрреволюционной деятельности» было арестовано 679 церковников, среди них митрополит Харбинский и Маньжурский Патриарший экзарх Нестор (Анисимов), архиепископ Чкаловский Мануил (Лемешевский), в 1949 году арестован профессор архимандрит Вениамин (Милов) и другие священнослужители.  Почти весь состав правящих архиереев в 1940- 1950-х годах состоял из бывших сидельцев (заключенных), выполнявших предписания властей и Патриархии[34].

Обратим внимание на аргумент обличителей митр. Антония говорящий о его потворничестве властям в виде финансовых отчислений в фонд мира. Заметим, что игнорировать отчисления в фонд мира не осмеливался в советский период ни один архиерей, в том числе, и восхваляемый «правдолюбцами» в лице прот. Г. Эдельштейна Еромген (Голубев). Перед архиереями не стоял выбор платить или не платить в фонд мира, требовать от духовенства приобретение госзаймов или не требовать. Указания об отчислениях не были личной инициативой архиереев, а указаниями Управделами Московской Патриархии[35].

Не имеется свидетельств, что в послевоенный период против госвласти выступал хоть один архиерей, или священник. Были ревнители благочестия, были мудрые (сочетавшие лояльность и стремление к возрождению духовной жизни), были пассивные. «Многолетние наблюдения, глубокое изучение настроений правящих архиереев еще раз подтверждают, что епископат лояльно относится к Советской власти» - заявлял в своем докладе В. Фуров[36]. Все епископы РПЦ в Советском Союзе требовали от духовенства сдачи денег на государственные займы, в фонд обороны, в фонды помощи инвалидам и сиротам, другие фонды. В 1977 году митрополит Ярославский и Ростовский Иоанн (Вендланд) писал в своем обращении к духовенству и пастве накануне празднования 60-летия Великой Октябрьской социалистической революции: «Выражаю надежду и уверенность, что в ознаменование 60-летнего юбилея нашего Великого Отечества все мы – духовенство, церковные советы и верующие как можно активнее будем делать взносы (как личные, так и от церквей) в Советский Фонд Мира. Да благословит и поможет нам Господь в этом патриотическом деле, нужном не только для нас, но и для народов всего мира»[37]. Поэтому патриотическая деятельность и финансовые отчисления были не только формальным откупом от власти, но и искренним желанием помощи Отчизне, которой в трудные ситуации всегда на помощь Русская Церковь.

Для примера укажем, что архиепископ Костромской и Галичский Кассиан (Ярославский), почитаемый как старец-молитвенник, сдавал, по свидетельству обличителя лжи и пороков священноначалия РПЦ свящ. Г. Эдельштейна всю свою зарплату и призывал неукоснительно сдавать в фонд мира епархиальное духовенство.

Как антицерковную деятельность и пособничество власти митрополиту Антонию вменяют его распоряжения и циркуляры по епархии, касательно совершения крещения над взрослыми людьми и причащении младенцев[38]. Рассмотрим мотивировку циркуляров. В случае крещения взрослых митрополит требует воцерковления (при наличии несомненного и твердого желания) таких людей: «Их надо подготовить к таинству крещения»[39]. В случае причащения младенцев против воли родителей также имелись скользкие моменты, которые могли отразиться на судьбе священнослужителя в случае, если кто-либо из родителей сам ли, либо по наущению антирелигиозных активистов мог подать на него жалобу, которая как правило, имела негативные последствия для священника. Призывало к такому подходу в совершении Таинств и священноначалие. 17 марта 1949 года Синод утвердил послание Патриарха Алексия I, в котором он предупреждал епископат и духовенства об ответственности за нарушение советского законодательства о культах и рекомендовал не совершать богослужений в дни уборки урожая[40]. В связи с данным примером распоряжений священноначалия Церкви становится очевидным, что все циркуляры митр. Антония рассылаемые им по епархии с рекомендациями и требованиями по прекращению богослужений в дни полевых работ и сбора урожая, о записях при крещениях ф.и.о. родителей с указанием места работы, об удалении нищих с паперти не продиктованы его личными пожеланиями, но являются следствием распоряжений Патриархии[41].

Не в личности архиерея или уполномоченного был казус разрушения религии доступными способами (закрытием церквей и запрещениями на совершение религиозной деятельности вне храмов), а в государственной системе, подавлявшей религиозные убеждения граждан, в задачах по построению нового мира и коммунизма. Тот же о. Георгий Эдельштейн пишет: «Вся разветвленная система подавления религии и Церкви координировалась сверху, чиновники проявляли инициативу лишь в рамках дозволенного»[42]. Циркуляр разосланный за подписью митр. Антония предписывал священникам при случаях причащения младенцев ввиду отсутствии родителей (или против их желания) не совершать причащения был мерой предосторожности: «В таких случаях священникам не следует поступать против воли родителей»[43]. Подобные циркуляры, иногда в более жесткой форме рассылались архиереями во всех епархиях Русской Православной Церкви, т.е., в данных обстоятельствах, подобные циркуляры не были нововведением, либо своеволием архиереев, а вынужденной уступкой времени в котором жила Русская Церковь и адекватным поведением. Совершение такого поступка могло повлечь общественное шельмование Церкви и административное наказание. При совершении такого проступка, виновника могло постичь наказание в виде снятия с регистрации и удаления заштат. Представление о том, что священник мог что-то свободно делать без оглядки на огласку – не имеют оснований и не соответствуют реальности. «Помните и твердо знайте, - пишет митрополит Антоний в своем распоряжении по епархии, - что за все проступки против циркулярных распоряжений Уполномоченный имеет право штрафовать духовенство и снимать с учета. Помните еще и то, что своими проступками и неблагоповедением Вы подводите Епархиальную Власть и ставите ее в неловкое положение»[44]. Его обращение свидетельствует о нем как о человеке, которого беспокоит не только собственная репутация, но и репутация Церкви.

 Следует учесть, что в обстановке 1960 -1980 –е годов за каждым храмом были закреплены члены комиссий по соблюдению законодательства о культах, за каждым приходским советом были закреплены члены партии с целью разложения прихода и дальнейшего его закрытия. Каждая проповедь священника проверялась уполномоченным и правящим архиереем, кроме них – членами комиссии по соблюдению законодательства, посещавшими храм и докладывавшими о проповеди почти дословно[45]. Каждый приход в храм людей не пенсионного возраста фиксировался, о крещении взрослого человека также узнавали в исполкоме и областной уполномоченный через людей в приходских советах. Каждый такой случай мог иметь разбирательство по месту работы, а затем последующие репрессивные меры в отношении нарушителей партийных предписаний и инструкций[46]. Именно в смысле предотвращения обвинений Церкви и священнослужителей следует рассматривать циркуляры рассылаемые митрополитом Антонием по епархии. Приведем текст его обращения. «Распоряжения обязательны к точному и неуклонному исполнению, - писал он, обращаясь к священнослужителям, - ибо они издаются не для того, чтобы стеснять, или ущемить духовенство, а для их же пользы, чтобы разъяснить духовенству и предохранить их от ответственности за необдуманные проступки»[47]. Содержание циркуляра свидетельстве о заботе митрополита о своем духовенстве, о желании сберечь его от неприятностей и угроз со стороны государственной власти.

В современной историографии как аргумент в пользу положительной оценки деятельности священноначалия Церкви, управляющих епархиями и духовенства используется аргумент о возрастании народной обрядности и числа верующих[48]. Такой взгляд представляется неоправданным. Отметим, что статистические данные свидетельствуют, что число обрядов в 1950-1960-е гг. при закрытии храмов не уменьшалось, а возрастало, религиозность населения было довольно высокой, доходность церквей год от года увеличивалась. Уполномоченный по делам РПЦ по Костромской области Ф. Григорьев докладывал в Совет, что доходы церквей г. Костромы за 1958 год по сравнению с предыдущим, 1957 годом, увеличились на 248 тыс. рублей. Крещение детей в церквах г. Костромы в 1957 составило 70% от числа новорожденных. Доля похорон по церковному обряду в 1957 году составляла 54% от числа умерших[49]. Как свидетельствует архиепископ Феодосий (Погорский), в 1968 году, через два года после ухода митрополита Антония с Ивановской епархии - в воскресные дни в ивановском кафедральном соборе за двумя Литургиями было до 2,5 тыс. человек. В дни великих праздников их количество доходило до 4000 человек, а на Пасху, «количество народу трудно было учесть»[50]. Таким образом из приведенных данных видно, что возрастание обрядности было связано не с личностью архиерея или священника, а обстановкой жесткого контроля и учета обрядности, а также религиозностью народа.

Митрополиту Антонию его обличители вменяют в вину его сотрудничество с властями. Про агентов КГБ в рясах написано много. Открытие историками К. Богуславским и А. Сухоруковым документов из архива СБУ о завербованных НКГБ СССР архиереях на Украине для многих прояснило вмешательство государства в жизнь Церкви. Судя по документам, и указанному среди других агентов-архиереев митр. Антонию (агент Павловский), его сотрудничество заключалось в том, что он разоблачал священников бывших членов ОУН и «Самостийников»[51]. Однако, никто из обличителей конкретно не определил, какую разрушительную деятельность для Православной веры и Русской Церкви вел митрополит Антоний (Кротевич), разоблачая политически неблагонадежных людей, отказывающихся подчиняться власти гражданской и церковной, не признающих установившуюся власть, не исполняющих направленные на упорядочение религиозной жизни циркуляры и требования[52].

Рассматривая аргумент сотрудничества церковников с гражданскими властями следует охарактеризовать обстановку на Украине в военное – послевоенное время. Обстановку на Западной Украине в послевоенное время наглядно характеризует случай с епископом Волынским Николаем (Чуфаровским). По свидетельству церковных людей к нему во время его пребывания в Винницкой епархии в 1944-1945 гг. под видом красноармейцев пришли люди с требованием рукополагать представителей ОУН для прикрытия своей деятельности[53]. Епископ Антоний управлял Житомирской епархией в 1944-1946 годах, в то время, когда ОУН и «самостийники» активно действовали на территории Житомирщины против советской администрации и армии после отхода немецких войск. По поводу сотрудничества в советскими органами власти есть интересное высказывание Патриарха Алексия II, который говоря о тотальном контроле властью церковной иерархии в лице «карательных и следственных органов» сказал: «Это в каком, интересно мне было бы узнать, смысле – предатели веры мы, что ли? Всем известно, какая у нас была ситуация, как вынуждены мы были строить отношения с властью»[54]. Приведем другой пример. Пребывание в Ярославле 10 июля 1971 года двух бельгийских католических священников и их беседа с архиепископом Иоанном (Вендландом) была подробно освещена последним в рапорте, посланном на имя председателя ОВЦС митр. Никодима (Ротова), что позволяет говорить об обязательном характере предоставления подобных сведений управляющими епархий. Написанные отчеты, насколько можно судить по его биографии, никогда не вменялось митрополиту Иоанну в вину, на него не вешался ярлык агента[55].

Среди личностных черт митрополита Антония отмечается его взрывной, эмоциональный характер (что свойственно было многим архиереям РПЦ), что при памяти о его осуждении, 5 годах сидения в лагере не представляется удивительным. Достаточно вспомнить о личности и трагической судьбе епископа Сумского Андрея (Сухенко), который по возвращении через три года из лагеря (1964-1967), а до срока в 1960-х он отсидел почти 9 лет с 1937 по 1946 гг., по возвращении из заключения был душевнобольным человеком, перенесшим издевательства от лагерного начальства и сокамерников[56]. Для многих осужденных, в частности священнослужителей, лагерное сидение (в любые годы) было не только болезненным состоянием, мучительными воспоминаниями, но и заканчивалось трагически[57]. Поэтому, лагерное сидение ни для кого не заканчивалось без последствий. По воспоминаниям монахини Лидии (Карпинской) он был вполне вменяемым, заботливым и разумным человеком, без сомнения, имеющим свои недостатки[58].

На основании изложенного материала следует вывод, что личность митрополита Антония и его деятельность не может быть описана и оценена по трафаретным лекалам определений нашего времени. Она многогранна и однобокий подход к ее оценке вряд ли применим. Многие яркие личности Русской Церкви исторического периода начала 1920- 1960 –х гг., например, довольно известный митрополит Астраханский и Сталинградский Сергий (Ларин), вряд ли вписываются в сложившиеся уже в 1990- нач.2000 –е годы формат «правильного и истинного пастыря»[59].

Поэтому, на основании представленных документов вряд ли будет выглядеть объективным утвердившийся в историографии стандартный образ митрополита (Кротевича) как «разрушителя Церкви», «самодура», «гэбешника».

Данное исследование личности не преследует цель «обелить» митрополита Антония (Кротевича) в глазах потомков. На основании представленных документов в совокупности с контекстом государственно - церковных отношений периода 1940-1960—х гг. предлагается взглянуть на человека, живущего в определенное время и при определенных, иногда сложных и неоднозначных обстоятельствах. В статье предпринята попытка преодоления черно-белого сознания при помощи объективных критериев оценки неоднозначной личности митрополита Антония. Заметим, что образ «соответствия идеалу и нормам» во все времена определялся в рамках государственно-общественного заказа и, в основном, в благополучное для государственно-церковных отношений время начала XXI века. В статье показано, что свои суждения и представления о личностях середины ХХ века мы во многих случаях определяем по слухам и мнению людей мало знакомых с реалиями прошлого.

В данном смысле интересна мысль сравнение Священного Писания о разности суда Божьего и человеческого. «Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, - увещевают нас апостолы Христовы, - Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (1-Кор. 4:5). Далее мы находим свидетельство наивысшей судебной инстанции и воздаяния. «И изыдут творившие добро в воскресение жизни, - пишет апостол Иоанн, -  а делавшие зло - в воскресение осуждения» (Ин.5:29)[60].

Библиографический список

1. Александр (Могилев), архиеп. Священномученик Никодим. Жизнь отданная Богу и людям. Кострома, 2001. 350с.
2. Александрова Т. Л., Суздальцева Т.В. Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007. 639с.
3. Амвросий//Православная энциклопедия. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. Т.II. С.628-629.
4. Архив Ивановского епархиального управления. Годовой отчет за 1961 год. 15с.
5. Архив Ивановского епархиального управления. Годовой отчет за 1964 год. 16с.
6. Архив Ивановского епархиального управления (АИЕУ). Отчет за 1965 год. 23с.
7. Архив Ивановского епархиального управления (АЕИУ). Отчет за 1968 год. 24с.
8. Архив Костромского епархиального управления (далее – АКЕУ). Дело А. М. Лисициной. 35с.
9. АКЕУ. Дело №8 . Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 год. 326с.
10. Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. 354с.
11. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М.: Издание Московской Патриархии. 1992. 1371с.
12. Василий (Кривошеин), архиеп. Воспоминания. Письма, Нижний Новгород, 1998. 498с.
13. Волков О. Погружение во тьму. Из пережитого. М., 2009. 429с.
14. Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Ф. р-632. Оп.8. Д.3. 47л.
15. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф. р-2953. Оп.1.Д. 367. 54л.
16. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф. р2953. Оп.4. Д.12. Л.60-61
17. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф.р-2953. Оп.4. Д.36. 52л..
18. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф.р-2953. Оп.6. Д.3. 41л.
19. Государственный архив Ивановской области (ГАИО). Ф. р-2953. Оп.6. Д. 6. 56л.
20. Государственный архив Калужской области (ГАКО). Ф. р-3501. Оп.1. Д.57. л. 10-11.
21. Государственный архив Костромской области (ГАКО). Ф. р -1435. Оп.2. Д. 57. 43л.
22. Государственный архив Костромской области (ГАКО). Ф. р-2102. Оп.1. Д. 35. 44л.
23. Государственный архив Костромской области (ГАКО). Ф. р-2102. Оп.5. Д.44. 32л..
24. Государственный архив Костромской области (ГАКО). Ф. р-2102. Оп.5. Д.51. 47л..
25. Государственный архив Костромской области (ГАКО). Ф-2102. Оп.6. Д.330.36л..
26. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. р-6991. Оп.2. Д. 167. 194л.
27. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. р-6991. Оп.2. Д. 486. 186л.
28. Государственный архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. р-1033. Оп.1. Д.55. 42л.
29. Зонтиков Н.А. "Храмы Костромского района" и каталога "Памятники архитектуры Костромской области", Вып. 2. С.68-71.
30. Крутов М. Епископы на службе Лубянки. https://www.svoboda.org/a/28989881.html [Электронный ресурс]. Дата обращения 21.07.2020 г.
31. Лавринов В., протоиерей. Обновленческий раскол в портретах его деятелей. М.: Общество любителей церковной истории, 2016. 736с.
32. Личный архив прот. Дмитрия Сазонов (ЛАДС). Воспоминания монахини Лидии (Карпинской). 2019 год. 2с.
33. Патриарх Алексий II: Жизнь и служение на переломе тысячелетий/ Валерий Коновалов, Михаил Сердюков. М.: Эксмо, 2012. 317с.
34. Румянцев В. Из воспоминаний. // Костромская земля. Краеведческий альманах. Приложение к серии «Костромская библиотека». Вып.6. Кострома, 128с.
35. Русская Православная Церковь. ХХ век/ Беглов А. Л., Васильева О. Ю., Журавский а. В. и др. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2015. 800с.
36. Свенцицкий А. Б. Невидимые нити: Церковь, события, люди. М.: Издательство Московской Патриархии, 2009. 432с.
37. Синодик священнослужителей и мирян Ярославской епархии, пострадавших в годы гонений. Романов-Борисоглебск (г.Тутаев): Изд-во "Соборъ", 2003. 103.
38. Сухоруков А. Н. Ермоген (Голубев Алексей Степанович) //Православная энциклопедия. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2009. Т. XVIII. С. 648-653.

39. Федотов А. А. Русская Православная Церковь в 1943-2000 гг.: внутрицерковная жизнь, взаимоотношения с государством и обществом (по материалам Центральной России). Иваново, 2009. 999с.
40. Филиппов Б. А. Очерки по истории России ХХ век: Учеб. Пособие. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. 719с.
41. Фуров В. Из отчета Совета по делам религии члена Центрального Комитета КПСС. Нью-Йорк – Монреаль, 1991. 80с.
42. Цыпин В., прот. Истрия Русской Церкви в 1917-1997. М.: Изд-во Спасо-Преображ. Валаам. монастыря, 1997. 830с.
43. «…Я возжелал заповедей Твоих». Памяти архиепископа Амвросия (Щурова). Иваново, 2017. 474с.

 

[1] ГАИО. Ф. р-2953. Оп.4. Д.12. Л.38.

[2] «…Я возжелал заповедей Твоих». Памяти архиепископа Амвросия (Щурова). Иваново, 2017. С.40-41.

[3] АИЕУ. Отчет за 1965 год. С.7.

[4] АКЕУ. Дело №8 . Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 год.. Доклад в ХОЗу Православной Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.32.

[5] АКЕУ. Дело №8 . Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 год. Доклад в ХОЗу Православной Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.33.

[6] АКЕУ. Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 год. Резолюция Патриарха Алексия на доклад епископа Антония (Кротевич) от 9 апреля 1946 года № 303. С.8.

[7] Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Собрание благочинных. С.253.

[8] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 13 марта 1951 года №555. С.231.

[9] АКЕУ. Дело №8 . Переписка с Московской Патриархией. Доклад в ХОЗу Православной Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.41.

[10] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 14 августа 1948 г. № 744. С.73.

[11] Арбузов Константин Иванович (Москва, 26 декабря 1902 — 21 февраля 1972), протодиакон (Тульская епархия): Некролог // ЖМП. 1973. N 11.С.38.

[12] Амвросий//Православная энциклопедия. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2001. Т.II. С.153.

[13] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. На собрании 10-го октября 1949 года. С.114.

[14] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Заключение канцелярии Костромского епископа. На собрании 10-го октября 1949 года. С.217.

[15] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Заключение канцелярии Костромского епископа. На собрании 10-го октября 1949 года. С.217.

[16] Румянцев В. Из воспоминаний. // Костромская земля. Краеведческий альманах. Приложение к серии «Костромская библиотека». Вып.6. Кострома, С.333-334.

[17] АКЕУ. Дело №8 . Переписка с Московской Патриархией. Доклад в ХОЗу Православной Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.22.

[18] Румянцев В.В. Из воспоминаний. С.332.

[19] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Инструкция. 1952 г. С.254, 255, 256.

[20] Федотов А. А. Русская Православная Церковь в 1943-2000 гг.: внутрицерковная жизнь, взаимоотношения с государством и обществом (по материалам Центральной России). Иваново, 2009. С.100, 139.

[21] АКЕУ. Дело №8. Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 гг. Доклад в Хозуправление Московской Патриархии Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.33.

[22] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 24 июня 1948 г. С.67.

[23] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 5 марта 1948 г. С.61.

[24] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 5 марта 1948 г. С.61.

[25] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 5 марта 1948 г. С.102; Инструкция для духовенства кафедрального собора. С.276.

[26] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Циркулярное письмо от 5 июня 1952 года. № 383. С.271.

[27] «…Я возжелал заповедей Твоих». Памяти архиепископа Амвросия (Щурова). Иваново, 2017. С.40-41.

[28] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. На собрании 19-го октября 1949 года. С.114.

[29] Цыпин В., прот., Кравец С.Л. Патриарх Алексий II (Ридигер) // Православная энциклопедия, Т. 1, С. 698-720.

[30] «…Я возжелал заповедей Твоих». Памяти архиепископа Амвросия (Щурова). Иваново, 2017. С.42.

[31] АКЕУ. Дело №8. Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 гг. Доклад в Хозуправление Московской Патриархии Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.33.

[32] Фуров В. Из отчета Совета по делам религии члена Центрального Комитета КПСС. Нью-Йорк – Монреаль, 1991. С.14-19.

[33] «…Я возжелал заповедей Твоих». Памяти архиепископа Амвросия (Щурова). Иваново, 2017. С.50.

[34] Русская Православная Церковь. ХХ век/ Беглов А. Л., Васильева О. Ю., Журавский а. В. и др. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2015. С. 408,415.

[35] АКЕУ. Дело №8. Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 гг. Доклад в Хозуправление Московской Патриархии Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.206.

[36] Фуров В. Из отчета Совета по делам религии члена Центрального Комитета КПСС. Нью-Йорк – Монреаль, 1991. С.7.

[37] ГАЯО. Ф. р-1033. Оп.1. Д.55. Л.5-6.

[38] Федотов А. А. Русская Православная Церковь в 1943-2000 гг.: внутрицерковная жизнь, взаимоотношения с государством и обществом (по материалам Центральной России). Иваново, 2009. С.125.

[39] ГАИО. Ф. р-2953. Оп.6. Д.3. Л.33.

[40] Русская Православная Церковь. ХХ век/ Беглов А. Л., Васильева О. Ю., Журавский а. В. и др. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2015. С. 418.

[41] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. Распоряжение от 5 марта 1948 г. С.61.114.

[42] Эдельштейн Г., свящ. Записки сельского священника. М.: РГГУ, 2005. С.25.

[43] ГАИО. Ф. р-2953. Оп.6. Д.3. Л.34.

[44] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. собрание оо. благочинным от 19-го октября 1949 г. С.117.

[45] ГАИО. Ф. р-2953. Оп.4. Д.3б. Л.86, 116 .

[46] ГАКО. Ф. р-2102. Оп.1. Д. 35. Л.7,13,14.

[47] Архив Костромского Епархиального управления (далее АКЕУ). Распоряжения по Епархии 1945-1953 гг. С.253.

[48] Сухоруков А. Н. Ермоген (Голубев Алексей Степанович) //Православная энциклопедия. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2009. Т. XVIII. С.648- 653.

[49] ГАКО. Ф. р-2102. Оп.5. Д.51. Л. 7.

[50] АИЕУ. Отчет за 1968 год. С.7.

[51] Крутов М. Епископы на службе Лубянки. https://www.svoboda.org/a/28989881.html. [Электронный ресурс]. Дата обращения 21.06.2020.

[52] АКЕУ. Дело №8. Переписка с Московской Патриархией с 1946 по 1953 гг. Доклад в Хозуправление Московской Патриархии Русской Церкви епископа Костромского и Галичского Антония. С.32.

[53] Синодик священнослужителей и мирян Ярославской епархии, пострадавших в годы гонений. Романов-Борисоглебск (г.Тутаев): Изд-во "Соборъ", 2003. С.88.

[54] Патриарх Алексий II: Жизнь и служение на переломе тысячелетий/ Валерий Коновалов, Михаил Сердюков. М.: Эксмо, 2012. С.114.

[55] ГАЯО. Ф. р-1033. Оп.1. Д.55. Л.1,2.

[56] Василий (Кривошеин), архиеп. Воспоминания. Письма, Нижний Новгород, 1998, С. 413-415.

[57] Волков О. Погружение во тьму. Из пережитого. М., 2009. С. 410, 426.

[58] ЛАДС. Воспоминания монахини Лидии (Карпинской).

[59] Лавринов В., протоиерей. Обновленческий раскол в портретах его деятелей. М.: Общество любителей церковной истории, 2016. С.309.

[60] Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М.: Издание Московской Патриархии. 1992. С 1134.