Проповедь в Неделю о блудном сыне. Воскресенье. Евангелие Лк. 15, 11-32.
В эту неделю, Евангельской притчей, от которой она получила свое название, святая Церковь, для призвания к покаянию тех, кто, находясь в закоренелости греховной привычке не могут и не хотят освободиться от нее, изображает бедственное состояние человека, удалившегося от Бога. Для утешения и ободрения, всех нас, кто впадает в отчаяние осознавая глубину своего падения, представляет Господь образ покаяния отступившего от заповедей отца – сына и неисчерпаемое милосердие Отца Небесного, который принимает всякого кающегося грешника.
Младший из двух братьев, говорится в притче, просит у отца своего, причитающуюся ему долю наследства. Получив ее, удаляется из родительского дома в далекую страну и там, ведя развратную жизнь, тратит все свое состояние. В той стране наступает голод, и легкомысленный юноша доходит до крайней нищеты. Он нанимается к одному из жителей той страны в услужение: пасет свиней и бывает рад, если удается питаться кормом, который дают этим животным. В отчаянии несчастный вспоминает об отцовском доме и о том, каким достатком пользуются даже наемники, служащие у отца. И решает он: «встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и перед тобою и уже недостоин называться сыном твоим». Когда он только приближался к родному селению, «увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его». Сын, сознавая свою виновность перед отцом и все недостоинство отцовской милости, восклицает: «отче! Я согрешил против неба и перед тобою и не могу называться сыном твоим». А отец все забывает, все прощает: он видит перед собой только сына и приказывает слугам облечь его в первую его одежду, дать ему в знак власти на руку перстень и сапоги на ноги. Приказывает заколоть упитанного теленка, говоря: «станем есть и веселиться! Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся».
Не живая ли эта история про каждого из нас? Ведь мы дети в доме Отца Небесного. Мы получили от Него известную долю имения – разнообразные духовные дарования – и удаляемся от Отца в далекую область греха и духовной темноты. Растрачиваем таланты, служа своим страстям и похотям своего сердца, ослабляем и губим жизненные силы и способности: здоровье тела, ясность ума, доброту сердца, чистоту совести и проч., в этой стране духовного голода поступаем на службу духа тьмы, исполняя его нечистые повеления. Так унижаем в грехах свою человеческую природу, до того растрачиваем свои богоподобные силы, что опускаемся на низшую ступень развития и этим подтверждаем слова псалмопевца: «человек уподобится животным, которые погибают. Этот путь их есть безумие их, хотя последующие за ними, одобряют мнение их» (Пс. 48, 13,14).
Но и там – на последних ступенях нравственного падения, говорится в притче, возможно покаяние. Нужно только чтобы грешник, подобно блудному сыну, пришел в себя – осознал всю глубину греха и свое жалкое положение, вспомнил об Отце небесном и неисчерпаемом Его милосердии. Вспомнив, решился идти к Нему с искренним раскаянием, говоря: встав, иду…
Отец, едва мы только решаемся возвратиться к Нему из области греха, видит наше доброе намерение - Сам спешит к нам и раскрывает перед нами Свои отеческие объятья. Мы каемся, исповедуем свое крайнее унижение и окаянство, не дерзаем назвать Его своим Отцом, - а Он, неистощимый в милостях, отпускает нам нашу виновность и снова, через Таинство Покаяния, усыновляет нас Себе: возвращает через Таинство одежду чистоты и невинности, в которую мы обличены были в Таинстве Крещения, снова дает обручение Духа в сердца наша (2кор. 1,22) и тем укрепляет нас к твердому хождению по пути заповедей Его. Он призывает нас, едва только покаявшихся, к пиру веры – небесной трапезе, к приобщению Тела и Крови Божественного Агнца, закланного на кресте за грехи мира. И бывает тогда радость на небе о раскаявшемся грешнике у всех ангелов (Лк. 15,10).
Так ли мы поступаем? Когда к нам приходит человек, который когда-то был дорог и нас оскорбил - возвращаем ли мы ему все, что у нас с ним было раньше – дружбу, любовь, теплоту отношений? Если, нет – примирение не прочно. Потому то и страшно бывает человеку идти мириться, потому что знает – отца он не встретит, а встретит ложную добродетель и высокомерие, ложную праведность и напыщенность, которая унижает. Оскорбительную праведность того, кто скажет - ты мне не брат, даже если тот, который, как и меня, признает тебя сыном - прощает тебя, милует тебя, любит тебя.
Не чаще ли мы ведем себя как тот сын, который ничем не был виновен перед своим отцом и когда вернулся с работы и услышал, что радость торжествует и ликует в отчем доме, прежде чем стать причастником этой радости, захотел узнать, по какому поводу радость, на которую не пригласили его? И когда узнал, что его младший брат, который погибал - вернулся, он войти не захотел, потому что не было у этого праведника радости о том, что погибший спасся.
Скоро грядет Прощеное воскресенье – как бы не оказалось, что мы не умеем прощать, что мы отвергаем того, кого в покаянии простил и принял Господь.
Прот. Дмитрий Сазонов, кандидат богословия.
