Страхов Николай Николаевич (1828 – 1896)

Русский философ, переводчик, публицист и литературный критик.

Николай Николаевич Страхов родился 28 октября 1828 года в городе Белгород, в семье белгородского священника Николая Петровича Страхова (протоиерея Смоленского кафедрального собора, выпускника Киевской Духовной академии, магистра богословия, преподавателя словесности в Белгородском духовном училище).

В 1845 году Страхов окончил Костромскую духовную семинарию (отделение риторики, затем отделение философии). Из Костромской духовной семинарии, которую он окончил в 1845 г., Страхов вынес глубокие религиозные убеждения, которые не покидали его на протяжении всей жизни и составили впоследствии важнейший элемент его философии. Вместе с тем сравнительно рано у Страхова проявился интерес к естествознанию. Поступил в Петербургский Университет на физико- математический факультет. За недостатком средств, не мог окончить университетского курса и перешел в Педагогический Институт. После окончания курса он в течение нескольких лет преподавал физику и математику в гимназиях, а в 1867 г. защитил магистерскую диссертацию «О костьях запястья млекопитающих». В 1860-е гг. постепенно отошел от преподавательской работы и целиком отдался журнальной и литературной деятельности.

Решающее влияние на переход Страхова к литературной критике и публицистике оказало сближение его с братьями Достоевскими и приглашение сотрудничать в их журнале «Время» (1861—1863). Он написал ряд статей под псевдонимом Н. Косица, главным образом полемизируя с «Современником» и «Русским словом».

Напечатав свои "Письма об органической жизни" (1858) в газете "Русский мир", Н.Н. Страхов обратил на себя внимание Аполлона Григорьева (1822-1864), уже известного теоретика "органичной критики". Между ними завязалось знакомство, и вскоре (1861) Н.Н. Страхов, оставив службу, становится сотрудником журналов М.М. и Ф.М. Достоевских "Время" (1861-1863) и "Эпоха" (1864-1865). В этих журналах при участии Ф.М. Достоевского, А.А. Григорьева и Н.Н. Страхова складывается русское культурно-философское направление, называемое в истории русской мысли почвенничеством.

Как идейное направление почвенничество оформилось в 60-е годы XIX века и восходит своими идейными корнями к "молодой редакции" журнала "Москвитянин" (1850-1856), в которую входил А.А. Григорьев. В части своих идейных аспектов почвенничество было близко к славянофильству, но его идеологи одновременно не отказывали и умеренному западничеству в некоторой правде.

Из-за статьи Страхова «Роковой вопрос», явившейся откликом на польское восстание 1863, «Время» было закрыто. Скоро журнал стал выходить вновь под названием «Эпоха», и Страхов продолжал сотрудничать в нем до его ликвидации в 1865. В следующие за тем годы Страхов усиленно занимался переводами научной литературы, по преимуществу философского, исторического и естественно-исторического характера (Куно Фишер, Ренан, Тэн, Брэм, Ланге, Штраус и др.).

В 1867 редактировал «Отечественные записки» Краевского, в 1869—1872 был главным руководителем журн. «Заря». В 1873 поступил на службу в Публичную библиотеку, где служил до 1885.

1894 г.: избрание Почётным членом Славянского общества.

Январь 1895 г.: издание «Философских очерков».

Умер 24 января 1896 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Главное философское произведение Страхова — «Мир как целое» практически не было замечено современниками.

Свой взгляд на мир Страхов высказал следующим образом: «Мир есть целое, то есть он связан во всех направлениях, в каких только может его рассматривать наш ум. Мир есть единое целое, то есть он не распадается на две, на три или вообще на несколько сущностей, связанных независимо от их собственных свойств. Такое единство мира можно получить не иначе, как, одухотворив природу, признав, что истинная сущность вещей состоит в различных степенях воплощающегося духа».

«Узлом мироздания», в котором как бы сплетаются вещественная и духовная стороны бытия, по Страхову, является человек. Но «ни тело не становится субъективным, ни душа не получает объективности; эти два мира остаются строго разграниченными».

 Таким образом, корень всего бытия как связного целого — вечное духовное начало, которое и составляет подлинное единство мира. Страхов считает, что и материализм, идеализм одинаково впадают в крайности, когда они стремятся отыскать единое начало всего существующего. И усматривают это начало либо в материальном, либо в духовном. Избежать той или другой односторонности, пишет он, можно лишь в одном случае — «если объединяющего начала духовной и материальной сторон бытия мы будем искать в них самих, а выше их, — не в мире, представляющем двойство духа и материи, а вне мира, в высочайшем существе, отличном от мира». В нём Страхов, опережая своё время, совершает тот «антропологический переворот», который станет одной из центральных тем более поздней русской религиозной философии, а именно, проводя идею об органичности и иерархичности мира, Страхов усматривает в человеке «центральный узел мироздания». Главный объект философской полемики Страхова — борьба с западноевропейским рационализмом, для которого он изобрёл термин «просвещенство». Под просвещенством Страхов понимает, прежде всего веру во всесилие человеческого рассудка и преклонение, доходящее до идолопоклонства, перед достижениями и выводами естественных наук: и то и другое, по мысли Страхова, служит философской базой для обоснования материализма и утилитаризма, весьма популярных в то время и на Западе и в России.

Гораздо больший общественный резонанс получило другое сочинение Страхова — трёхтомное исследование «Борьба с Западом в русской литературе» (1883), где отчётливо проявилось его увлечение идеями Ап. Григорьева и A. Шопенгауэра. Увлечение идеями Ап. Григорьева сближает его с «почвенниками», увлечение A. Шопенгауэром сближает его с Л. Н. Толстым. «Разоблачая» Запад как царство «рационализма», он настойчиво подчёркивает самобытность русской культуры, становится горячим сторонником и пропагандистом идей H.Я. Данилевского о различии культурно-исторических типов. Почвенничество у Страхова завершается в борьбе против всего строя западного секуляризма и в безоговорочном следовании религиозно-мистическому пониманию культуры у Л.H. Толстого.

Коренным культурным русским злом Николай Страхов считал то, что мы не умеем жить своим умом, что вся духовная работа, какая у нас совершается, лишена главного качества: прямой связи с нашей жизнью, с нашими собственными духовными инстинктами.

Многочисленная литература, приходящая с Запада, делает нас мечтателями, оторванными от своей русской почвы. Наполняет нас глупейшими суевериями о том, что каждое новое поколение непременно становится лучше предыдущего.

В.В. Зеньковский пишет о творческом наследии Страхова следующее:

«Страхов писал очень много, притом по самым различным вопросам. Он рано выделился как литературный критик, статьи которого о русской литературе не потеряли своей ценности и доныне. Очень важен ряд статей (собранных в две книги) на тему: «Борьба с Западом в русской литературе». Много писал Страхов на чисто- научные темы — особенно важна его книга «Мир, как целое», а также книги его по вопросам психологии и философской антропологии и чистой философии. Отметим, наконец, и статьи. его по вопросам философии истории.

Эта широта и разносторонность трудов Страхова делает его настоящим энциклопедистом, но на творчестве его лежит печать «недоговоренности», как выразился его горячий поклонник В. В. Розанов; отсутствие цельности и незавершенность построений. всегда очень мешали должной оценке творчества Страхова, создавали постоянно недоразумения вокруг него. Так, например, Вл. Соловьев (правда, в пылу полемики) упрекал Страхова в «равнодушии к истине». Это, конечно, совершенно неверно, но вот что, например, писал Розанов в своей прекрасной статье, посвященной Страхову: «следя за направлением мысли Страхова…, мы открываем две идеи, которые, не будучи центром, стоят близко к нему, — самого же центра он почти никогда не касается словом». Этой центральной темой внутренней работы Страхова Розанов считает религиозную проблему, но это есть догадка, гипотеза, не бесспорный факт. Впрочем, если читать переписку Страхова с Толстым (ее не мог знать Розанов, когда писал свою статью), тогда гипотеза Розанова представляется очень близкой к действительности. Самое поклонение Толстому, полное какого-то восторженного чувства, связано, несомненно, с тем, что было основным и центральным во внутреннем мире Страхова, — а в Толстом Страхов больше всего дорожил его этическим мистицизмом. Как и Толстой, Страхов без конца дорожил свободой мысли, невидимому, разделял с Толстым его свободное отношение к Церкви, но вместе с тем глубоко носил в сердце своем чувство Бога».

Русское психологическое общество, принявшее в свои ряды почётным членом Н.Н. Страхова, охарактеризовало его заслуги следующим образом:

«Никогда не боялся идти против господствующих в науке и литературе течений, восставать против увлечений минуты и выступать на защиту тех крупных философских и литературных явлений, которые в данную минуту подвергались гонению и осмеянию».

Только к концу жизни Николая Николаевича русское общество начало ценить подобное благородное сопротивление "духу времени". Лишь за несколько лет до смерти, в 1890 году, его избрали член-корреспондентом С.-Петербургской академии наук.

Его любовь к истине – личностная черта, весьма редкая в нашем мире. Награду за которую, как правило, люди получают, уже перейдя границу жизни и смерти. А потому движение "против течения" Н.Н. Страхова смело можно назвать консервативным подвигом в тогдашней России, внутренне изъеденной "освободительным движением".

По сути, русское почвенничество Н.Н. Страхова было цивилизационным русским национализмом. Народ представлялся ему как "огромный балласт, лежащий в глубине нашего государственного корабля", который "один даёт этому кораблю его прямое и могучее движение, несмотря ни на какие внешние ветры и бури, несмотря ни на какую ветреность кормчих и капитанов". И если убрать эту национальную устойчивость у корабля, отрицать её или не брать в расчёт, то русское судно неминуемо потерпит государственное кораблекрушение.

Награжден орденами Владимира 3-й степени, Анны 2-й степени. Имел чин д. ст. сов.

Сочинения: О костях запястья млекопитающих: Рассуждение, напис. для получения степ, магистра зоологии (СПб., 1857); О методе наук наблюдательных (СПб., 1858); О методе естественных наук и значении их в общем образовании (СПб., 1865; 2-е изд. 1900); Бедность нашей литературы: Крит, и ист. очерк... (СПб., 1868); Женский вопрос: Разбор соч. Дж. С. Милля "О подчинении женщины" (СПб., 1871); Критический разбор "Войны и мира" (СПб., 1871); Мир как целое: Черты науки о природе (СПб., 1872; 2-е изд. 1892); Славянский сборник, изд. под наблюдением и с предисл. Н. Страхова. Т. 1-3 (СПб., 1875-77); Об основных понятиях психологии (СПб., 1878); Борьба с Западом в нашей литературе: Ист. и крит. очерки (СПб., 1882-96. 3 т.; 2-е изд. 1887-98; 3-е изд. 1897. 2 т.); Дарвинизм: Крит. иссл. Н. Я- Данилевского (СПб., 1885); Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом (СПб., 1885. 2 т.; 2-е изд. 1887; 3-е изд. 1895; 4-е изд. 1901; 5-е изд. 1908); Об основных понятиях психологии и физиологии (СПб., 1886; 2-е изд. 1894; 3-е изд. Киев, 1904); О вечных истинах: (Мой спор о спиритизме) (СПб., 1887); Заметки о Пушкине и других поэтах (СПб., 1888; 2-е изд. 1897; 3-е изд. 1913); Воспоминания о поездке на Афон (СПб., 1889); Из истории литературного нигилизма, 1861-1865 (СПб., 1890); Воспоминания и отрывки (СПб., 1892); Философские очерки (СПб., 1895; 2-е изд. Киев, 1906); Фет А. А. Поли. собр. стихотворений /С вступ. ст. Н. Страхова... (СПб., 1912)} Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым (СПб., 1914); Литературная критика (М., 1984).

Библиогр.: Будиловская А. Л., Егоров Б. Ф. Библиография печатных трудов Н. Н. Страхова //Уч. зап. Тартус. ун-та. 1966. Вып. 184.

Справ.: БСЭ, КЛЭ; ФЭ; Брокгауз; Муратова (1); Словарь членов Общества любителей Российской словесности при Московском университете, 1811-1911. М., 1911.
Литература: Нива. 1888. № 26; 1895. № 42; Грот Н. Я. Памяти Н. Н. Страхова: К характеристике его философского миросозерцания. М., 1896; Колубовский Я- Н. Н. Н. Страхов //Вопр. филос. и психологии. 1891. № 3, кн. 7 (прил.); Никольский Б. В. Николай Николаевич Страхов: Крит.-биогр. очерк. СПб., 1896; Введенский А. И. Общий смысл философии Н. Н. Страхова. М., 1897; Радлов Э. Несколько замечаний о философии Н. Н. Страхова. СПб., 1900; Розанов В. В. Литературные изгнанники. СПб., 1913. Т. 1; Левицкий С. Н. Н. Страхов: (Очерк его филос. пути) //Нов. журн. 1958. Т. 54; Гуральник У. А. Ф. М. Достоевский в литературно-эстетической борьбе 60-х гг. //Творчество Достоевского. М., 1959; Долинин А. С. Достоевский и Страхов //Долинин А. С. Последние романы Достоевского. М.; Л., 1963; Первушин Н. В. Н. Н. Страхов - жертва "достоевщины" //Нов. журн. 1970. Кн. 99; Gerstein L. Nikolai Strakhov. Cambridge, 1971; Гуральник У. Н. Н. Страхов- литературный критик //Вопр. лит. 1972. № 7; Зеньковский В. В. История русской философии. М., 1991; Авдеева Л. Р. Русские мыслители: Ап. А. Григорьев, Н. Я. Данилевский, Н. Н. Страхов: Филос. культурология второй половины XIX в. М., 1992. ПБ в печати. 1989; 100-летие. С. 393; История ПБ. С. 83; Отчеты ПБ за 1873, 1879, 1881, 1883,  1885. Стахеев Д. И. Пустынножитель: (Повесть о книгах и книжниках) //Стахеев Д. И. Обновленный храм и др. СПб., 1891.

Арх.: Арх. РНБ. Ф. 1, оп. 1, 1873, № 62; ОР РНБ. Ф. 47; ЦГАЛИ. Ф. 1159.