| | vivaspb.com | finntalk.com

И.И. Вознесенский как паремиолог

Автор: П.П. Резепин. . Опубликовано в Статьи

Взаимоисключающие высказывания Владимира Ивановича Даля о том, что «пословица большею частию является в мерном или складном виде» [1] и – через три страницы – что «большая часть пословиц без красного склада и без правильного, однородного размера»[2], заставили его последователей заняться собственными подсчетами и типологическими исследованиями, одно из которых принадлежало преподавателю церковного пения Костромской духовной семинарии и составителю сборника пословиц и поговорок Костромской губернии протоиерею Иоанну Иоанновичу Вознесенскому (1838-1910).

Обобщая идиоматическое творчество своих земляков, Вознесенский утверждал: «Пословицы, поговорки и другие краткие народные изречения несомненно имеют склад или размер, выражающийся закономерным, хотя и не всегда строго выдержанным подбором и распределением а) частей речи, б) слогов, и потому должны быть причислены к стихотворным произведениям, именно: почти все они имеют словесный свободный ритм, многие, сверх того,- правильное, хотя и свободное, стопосложение или метр; наконец многие из них снабжены стихотворными украшениями наприм., рифмою и проч.»[3]

Т. е. малые жанры фольклора по метрическим и силлабическим признакам приравнивал к большим поэтическим и даже музыкально-поэтическим.

«Как песни, так пословицы, поговорки, загадки, присказки и другие краткие народные изречения только тогда делаются общим достоянием народа, когда имеют склад и лад»[4],- уточнял он умозаключение Даля о том, что «есть даже очень много пословиц, в размере, еще более богатом короткими слогами; не утверждаю, чтобы тут был умысел, чтобы пословицы сознательно составлены были по довольно сложному метрическому размеру; но чуткое и памятливое на певучесть, склад, ударение и созвучие ухо вылило их в этом певучем виде и бессознательно соблюло правильную и точную меру»[5].

«Что же такое склад и лад? – спрашивал Вознесенский и отвечал. – Склад есть словесное выражение мысли, подбор слов (как бы по мастям) соответственно эстетическим требованиям слога; лад – это верность высказанной мысли, ея соответствие с действительностью. То и другое народ понимает без науки, чутьем, и иногда очень тонко. «Мирская молва, что морская волна». Что может быть складнее и правдивее этой краткой пословицы?»[6]

С тем же успехом можно говорить также о романе в стихах или поэме в прозе, которым не помешают ни склад, т. е. выразительность, ни лад, т. е. правдоподобность, но малые жанры фольклора имеют все же другое назначение.

О нем, как и общем достоянии, выразительно и правдоподобно Даль сказал: «Пословица – обиняк, с приложением к делу, понятный и принятый всеми»[7].

Очевидно, как устойчивые словосочетания малые жанры фольклора представляют собой явления языка, но как высказывания они – явления логики.

Нет дыма без огня, Лес рубят – щепки летят, Волков бояться – в лес не ходить, Пуганая ворона и куста боится, Собака лает, ветер носит, Перемелется – мука будет… Что общего в этих высказываниях? Импликация, т. е. условная зависимость, выраженная союзом «если – то». Соответственно, все пословицы этого типа являются вариантами, а условная зависимость – инвариантом. Как аргумент и функция в математике или мелодия и гармония в музыке.

Другими словами, пословицы и поговорки являются всего лишь знаками тех или иных ситуаций или отношений между объектами, и, стало быть, их высоко- или маловысокохудожественные достоинства не имеют значения.

В отличие от больших поэтических или музыкально-поэтических жанров.

Исследование Иоанна Иоанновича Вознесенского в трех частях с названиями «Ритм народного пословичного стиха» (с. 3-8), «Метрические формы пословичного стиха» (с. 8-15) и «Стихотворные украшения» (с. 15-23), т. о., остается прикладным, но за одним исключением, а именно: «Распределение частей речи с заключающимися в них понятиями и мыслью, реторическими повышениями и понижениями, растяжениями и паузами, соблюдаемыми в декламации, составляет ритмическую сторону изречений, которая, при более развитой форме, могла бы быть изложена нотными знаками»[8].

Предложение, на первый взгляд, такое же бесперспективное, как и причисление паремиологических произведений к поэтическим и музыкально-поэтическим, поскольку восстановить даже устойчивое словосочетание по нотной записи невозможно, однако использование нотных знаков как таковых заставляет оценить прикладное исследование иначе и признать его едва ли не первой отечественной попыткой формализации малых жанров фольклора.

 


[1] Даль В.И. Пословицы русского народа: В 3 т.- М., 1993.- Т. 1.- С. 38.

[2] Там же.- С. 42.

[3] Вознесенский И.И. О складе или ритме и метре кратких изречений Русского народа: пословиц, поговорок, загадок, присказок и пр. Посвящается IV Областному историко-археологическому съезду в г. Костроме.- Кострома, 1908.- С. 3.

[4] Там же.

[5] Даль В.И. Указ. соч.- С. 39.

[6] Вознесенский И.И. Указ. соч.- С. 3.

[7] Даль В.И. Указ. соч.- С. 29.

[8] Вознесенский И.И. Указ. соч.- С. 3-4.

Храмы и монастыри

Светильник Костромского Заволжья

С 1932 года в городскую черту Костромы входит село Селище, расположенное на правом берегу Волги. С XVI века оно называлось Новоселки, затем – Мошениной слободой. Неизвестно, принадлежало ли Селище до середины ХVI века какому-либо владельцу, или его жители относились к числу «черных» (государственных) крестьян, но во второй половине ХVI века – предположительно в 70-е годы – Селище и прилегающие к нему деревни были пожалованы царем Иваном Грозным в вотчину князю и боярину Ивану Михайловичу Глинскому.

Подробнее...

Святые и Святыни

ИСПЫТАНИЕ ЛЮБОВЬЮ

Фильм о исповеднике и священномученике протоиерее Павле Острогском, служившем в Костроме с 1901 по 1934 гг., принявшем мученическую кончину в Казахстане в 1937 г.

Подробнее...

Статьи

Рецензия на книгу протоиерея Дмитрия Ивановича Сазонова «Костромская Голгофа»

Книга  протоиерея Дмитрия Ивановича Сазонова «Костромская Голгофа» состоит из ряда статей, биографий и мортиролога, в которых отображены и показаны как «механизм», так и размах репрессий со стороны Советского государства в отношении, в частности, к духовенству Костромской епархии Русской Православной Церкви в период с 1918 по 1952 гг. Автор-составитель убедительно доказывает, что подлинной виной священнослужителей была принадлежность их к Церкви Христовой. В книге представлены судьбы духовенства Костромской епархии, пострадавшего в период 1918–1952 гг.

Подробнее...